Книга Берегись, Ангел!, страница 18 – Иоланта Палла

Если в движении я не замечал, что грудная клетка трещала по швам, и легкие жгло, как от крепких сигарет, то сейчас напряжение ударило по всем мышцам и органам.

Усиленное сердцебиение.

Пульс, набатом бьющий по вискам.

Капли пота, покрывающие кожу.

Лихорадка от резкого скачка температуры тела.

Частое и рваное дыхание.

Я болен.

Все симптомы на лицо.

— Хватит, Данияр. — Я наконец слышу слова Аристарха и расслабляю кулаки. — Если продолжишь в том же духе, то к началу сезона угробишь себя.

Он прав.

Но от этого не легче.

Слова не помогают. Они не могут убрать из жизни этот чертов день!

Ничто не может.

Аристарх видит, что я готов снова начать бой с недвижимым противником, и тяжело вздыхает.

— Это не поможет, Данияр. Всем нелегко. Тебе нужно успокоиться. — Тренер убирает свои руки только после того, как я киваю, но напряжение не уходит.

Я знаю.

Оно отступает на короткий промежуток времени, чтобы вернуться и накрыть меня с головой. Разрушить иллюзию нормальной жизни далеко не среднестатистического подростка, пользующегося деньгами и положением отца.

— Вот и хорошо. Правильный выбор. — Аристарх хлопает меня по плечу, когда я делаю шаг назад, восстанавливая дыхание, хотя мне кажется, что сейчас, в данный момент, не дышу.

Кислород будто травит меня.

Спешно направляюсь в раздевалку, а из нее в душ, считая злосчастные секунды.

Прохладная вода не помогает. Тело горит.

Внутри все клокочет от сдерживаемой ярости. Долго упираюсь ладонями в стену и держу голову поднятой, чтобы поток воды ударял по лицу и приводил в чувство.

Слегка отпускает, но это из-за слабости после интенсивной тренировки.

От знания, что последует дальше, становится душно. Снова возникает давящее ощущение в груди. Будто меня, как Росомаху, нашпиговали металлом, но я скриплю зубами и выхожу из душа в раздевалку, где на моей кабинке висит черный классический костюм, а внизу стоят туфли.

Механические действия. Даже в зеркало после не смотрю.

Наплевать на внешний вид. Если бы он соответствовал душевному состоянию, то прохожие с криками "Какой ужас!" убегали бы от меня на улице. К счастью, я мог их спасти от травмирующего психику зрелища, напялив на себя брендовый костюм и маску безразличия.

— Я жду тебя уже пять минут. — Делает мне замечание отец, когда выхожу из здания и сажусь в машину, за рулем которой водитель.

— Сломался за это время? — Бросаю равнодушно и пялюсь в окно, ведь рядом сидит ОНА.

Женщина-конфетка, выбранная дорогим родителем в качестве дополнительного аксессуара длявыхода в свет.

— Можешь хотя бы в этот день не вести себя, как кусок… — Он замолкает, прочищая горло, а я скриплю зубами и чувствую, как подергивается верхняя губа и левая ноздря от нервов. — Вспомни, кто ты, и веди себя соответствующе.

Сжимаю кулаки, стараясь побороть желание разнести весь салон к чертовой матери. Есть много методов успокоиться, но мне уже ни один не помогает надолго, поэтому начинаю разглядывать машины и людей.

Только аромат ее парфюма витает вокруг, и я слышу, как она дышит. Молчит. Знает, что случится, если это жалкое подобие человека откроет рот. Хочет снова выстелиться перед Александром Аристовым.

Противно, но терплю.

Получасовая езда по пробкам заканчивается прибытием к цели. Выхожу и, не дожидаясь голубков, иду в ресторан.

Роскошь и дорогие наряды. Лживое страдание на лицах.