Книга Берегись, Ангел!, страница 15 – Иоланта Палла

— Заладила опять. — Усмехается Макс и щелкает мне по носу.

Снова. Возвращает в прежнее состояние.

— До завтра. И еще раз спасибо, что довез. — Говорю ему, выбираясь из машины, хотя вижу, что Макс уже готов выпрыгнуть и проводить до двери. — И за кофе тоже. До завтра!

Машет мне рукой и не уезжает, пока я не скрываюсь в подъезде. Я же прячу телефон под олимпийку. Не хватало, чтобы Владимир и егопустил на попойку. Когда поднимаюсь на наш этаж, слышу, что за дверью снова праздник. Музыка. Смех.

Быстро достаю ключи и захожу в квартиру, где дышать нечем. Хочу пройти к братишке и убедиться, что с ним все хорошо, но голос Олежки слышен с кухни.

— Нет. Я сказал, нет!

У меня сердце к горлу прыгает, но я пересиливаю себя и чуть ли не добегаю до кухни, переставая дышать.

— А вот и доча пришла!

Ангелика

Кухня похожа на поле боя. Несколько пустых бутылок лежат под столом вместе с пакетом и окурками. Видимо, Владимир снова позволил друзьям тушить их прямо на полу, не заботясь о том, что на старом линолеуме остаются коричневые следы.

За столом сидит бородатый мужчина в кепке и затягивается густым белым дымом, противно улыбаясь и смотря на меня. Около окна находится еще один. Незнакомец тщательно рассматривает что-то за пределами нашей квартиры, и это даже радует. Пусть лучше увлекается дворовыми забавами, чем прожигает меня взглядом.

Третий мирно посапывает, уткнувшись лицом в свои руки, которые лежат на столе. В одной из них рюмка, наполненная огненной водицей, и он даже в этом бессознательном состоянии не отпускает ее. На всех куртки от спец формы, как у отчима.

Владимир улыбается, но в глазах отражается весь спектр ненависти, которую он ко мне испытывает. Тело пробивает дрожь, и я практически не слышу музыки, которая играет через колонку, хотя шум выходит за пределы нашего жилища.

Олежка стоит перед отчимом, сидящим около стола, повернув стул спинкой к сыну. Братишка насупился и сложил руки на груди.

— Скажи, Ангел, — Владимир шмыгает носом и указывает на Олежу, — скажи ему, чтоб назвал меня папой.

— Не буду. — Бубнит братишка, а я медленно подхожу к нему и беру за руку.

Хочется подхватить брата и бежать, куда глаза глядят, но так бывает только в сказках, а наяву картинки гораздо хуже.

— Я тебе что сказал? — Отчим начинает злиться, а я инстинктивно оттягиваю братика назад и стараюсь спрятать за себя, как всегда.

— Я… — Только заговариваю, но Владимир с шумом поднимается, роняя стул на пол.

От этого громкого стука я вздрагиваю и пячусь к выходу. Отчим делает шаг, но тот мужчина, что сидел на подоконнике, поворачивается и окидывает нас усталым взглядом.

— Вовка, оставь ребятню в покое. Давай, заканчиваем, раз тебя понесло. — Хриплый голос незнакомца останавливает Владимира, и он прищуривается. — А вы что встали? Идите спать! — Рыкает на меня, приводя в чувство.

Мне не нужно повторять несколько раз. Я разворачиваюсь и тащу братика за собой. Руки дрожат, да и коленки тоже.

— Слышь, Марат, ты все веселье испортил. — Хмыкает тот, что нагло меня разглядывал. — Включаешь правильного не там, гденужно…

Я не слышу большего, потому что быстро вхожу в комнату и Олежку затаскиваю. Прикрываю дверь и прижимаюсь к ней спиной. Да, иногда мне хочется врезать Владимиру, чтобы он пришел в себя и не пил, но когда сталкиваюсь с ним во время пьянок, становится жутко.