Книга Мой любимый хулиган, страница 8 – Иоланта Палла

И как привлечь внимание, находясь в тесном пространстве его тачки⁈

Не нахожу ничего умнее, чем потянуться к рулю и нажать на кнопку. Вместо сигнала клаксона врубаются дворники. И я пугаюсь от неожиданности. Будь здесь кто-то из прошлого века, непременно сказал бы: «Что за штука диковинная?».

Зато Стрельник сдвигается с места. Выравниваю спину и рисую на лице спокойствие, стоит ему сесть за руль. Прожигает мне во лбу дыру. Не знаю, как, но ему удается взорвать мое сердце перезапуском.

— У тебя СДВГ? Сказал же, что вернусь.

— Мне домой нужно, а не по твоим делам ездить.

— Мои дела — твои дела, сирена. Вот, — достает из кармана телефон. — Благодарностей не нужно.

Не верю своим глазам. Точно мой! Наклейка с медведем на месте. Экран новенький. На старом была маленькая трещина. Ощупываю смартфон так, словно впервые вижу подобное устройство. Включаю и сразу проверяю галерею. Все на месте! Даже заряжен на сто процентов! От радости чуть ли не взвизгиваю, но тут же себя осаждаю.

— Благодарить не буду.

— Я уже понял, — жмет на газ.

— Похвально, что починил, но можно было мне и сказать.

Не верится, что с моим телефоном все в порядке! Прижимаю к груди и смотрю в лобовое. Нужно сказать спасибо, только язык будто к нёбу прирос. Стрельник усмехается.

— Адрес говори, сирена.

— Я — Лена.

Вопросительно поднимает бровь. Ах, да… Вряд ли его интересует мое имя. Со вздохом сообщаю адрес. Остаток пути любуюсь пейзажем и испытываю что-то сродни разочарованию, когда спорткар Романа останавливается около нашего подъезда. Сгребаю пакет, не с первого раза, но сама открываю дверь и бросаю:

— Спасибо, что довез, — в ответ мне он лишь салютует пальцами и не отрывает взгляда от экрана телефона, словно забыл о моем существовании.

Качаю головой. Есть же такие!

Быстро бегу к подъезду, а потом и на свой этаж. В замочную скважину с трудом попадаю ключом. Захожу в квартиру и первым делом ставлю пакет с контейнерами за тумбочку. Прислушиваюсь, но кроме бешенного сердцебиения ничего не слышу. Начинаю снимать кроссовкии…

— Лена? — свет вспыхивает.

Мама часто моргает. Видимо, только проснулась.

— Ты что тут делаешь? — осматривает меня с ног до головы.

Ой-ой-ой…

Роман

— В школе за такое не похвалят.

Роза качает головой, обрабатывая мою новую татуировку ранозаживляющим кремом.

Усмехаюсь.

На моем теле достаточно чернильных узоров, и ни один препод ничего не сказал, потому что боится даже фамилии. Иногда их нескрываемые страхи раздражают, но в большинстве случаев вызывают улыбку и желание поиграть на нервах.

— Переживу.

Поднимаюсь со стула и натягиваю на себя футболку. Роза — сестра моего друга, Сани Клемёнова. Их семейка под стать моей — мажористая. И в ней аналогично не без урода. Если в нашей выделился я, то у Клемёновых зажгла Роза. Как только ей стукнуло восемнадцать, ушла из дома, замутила себе маленький тату-салон и живет спокойно, несмотря на то, что предки постоянно ее дергают.

— Братишке ответь, а то он волнуется.

Я бы не заикался про их фамильные разборки, но друг попросил по-братски, и я не смог отказать.

— С каких пор ты выступаешь в качестве переговорщика, Стрельник? — Роза криво улыбается.

Ее глаза, выделяющиеся на лице за счет черных стрелок, превращаются в две щелки. Мне не нужно уметь читать по жестам и мимике, чтобы понять, насколько она сейчас напряжена. Сам так же реагирую на любое упоминание о семье.