Книга Заклятие – (не)покорная для бывшего, страница 191 – Евгения Медведская

Сияние побежало по стенам так быстро, что это было похоже на то, как пламя охватывает горючую жидкость.

— Кто ты такая, Беатрис Луцерос? — прошептала девушка.

— Обычно меня называют чертовым демоном, — ответила та. — Но я не демон, совсем нет. Просто дальняя родня Темной.

Нильда проводила опасливым взглядом движения ее рук.

Беатрис продолжала питаться магией через окно, открытое в зеркале. Рана на ее груди затягивалась, переставая кровить. В их камеру стучали, требовали открыть, ударили магией, но девушка вела себя так, будто бы этого нет.

— Одежды тут нет, конечно, — утвердительно сказала она. — Ну это потом. Сейчас мне нужно время. Я пока очень слаба, едва хватает сил держать дверь.

Она подошла к Нильде и коснулась ее ошейника. Магии в нем не было. Железо покорно разомкнулось. Беатрис отшвырнула в сторону сломанную вещь.

— Нильда, ты позволишь мне немного помочь тебе?

Девушка кивнула. Беатрис подняла ее с пола и осмотрела. Зеленые языки магии оплели ноги несчастной.

— Знаешь, обычно люди истерически визжат, когда я так делаю. Через какой ад надо было пройти, чтобы спокойно стоять, чувствуя все это? Я буду исцелять тебя быстро, получится больно, Нильда, прости, но я не могу смотреть на то, что он сделал с тобой, особенно понимая, что ты лишь декорация для меня.

Беатрис усмехнулась, достала капсулу из тайника Нильды и протянула ей.

— Пригодится.

Несмотря на мгновенный эффект магии, боль накатила дикой волной. Зеленые языки будто бы выворачивали кости и мышцы, судорога свела каждую из них. Пальцы на ногах западали как клавиши пианино. Жгло ягодицы, спину.Пытки едва ли шли в сравнение с тем, что Беатрис называла помощью. Наконец, всполохи добрались до головы. Покрытую коркой кожу будто бы снимали заживо. Нильда закричала и упала на каменный пол, корчась от боли.

Беатрис сглотнула ком в горле, но другого пути не было. Надо было продолжать. Девушка вздохнула и утопила свою жертву в зеленых волнах. Сил на это уходило больше, чем она планировала, нехорошо замерцали защищенные стены. Ведьма собралась, вытягивая из зеркала магию, стараясь удержать и то, и то.

Дверь стала поддаваться тем, кто стоял снаружи.

— Глупо будет так попасться, — вслух сказала Беатрис, понимая, что бросить Нильду сейчас означало лишь зря поиздеваться, а не удержать защиту — значило утратить себя.

За дверью послышались душераздирающие крики. Там что-то происходило. Надежда вспыхнула в душе, атаки на ее магию прекратились, и она смогла закончить с Нильдой.

Девушка лежала, не шевелясь прямо на полу и испытывала невероятные ощущения. Боль прекратилась, ушла будто бы ее и не было. Это было невообразимо прекрасно. Нильда поднесла руку к лицу и поняла, что нет следов от кандалов и шрамов, покрывавших предплечье. Она встала на четвереньки, затем поднялась по стенке, понимая, что действия даются легко, но самое главное — голова была какой-то другой.

Зеркало, раскрашенное кровью Беатрис, все еще выполняло свою изначальную функцию. Нильда подошла и обомлела. Ее кожа сияла, будто бы все это время получала питание, свет и уход. Мышцы налились силой, пропали рубцы от плети, ножа и всего, что жестоко касалось ее в этой камере. Грудь поднялась, с шеи исчезли отметины от ошейника. Девушка боялась посмотреть на свое лицо и изуродованную лысую голову, но взгляд бежал вверх, и она столкнулась с отражением.