Книга Рыбка моя, я твой…, страница 22 – Александра Седова

Часы на запястье вибрацией напоминают о таблетках.

Достаю из пиджака чёрную таблетницу, закидываю в рот пару штук, глотаю.

Становится легче. Тревога отступает, головная боль проходит, мозг перестаёт кипеть.

Поднимаюсь на ноги, спускаюсь пешком вниз, выхожу на улицу.

Осматриваю фасад старой хрущёвки, пытаясь что-то понять, но ничего не понимаю.

Рыбка моя, где же ты?..

Замираю взглядом на зеленых шторах в одном из многочисленных окон.

Сажусь за руль без определённой цели, без мыслей, без планов. Просто еду по направлению «куда глаза глядят». После двух часового бездумного кружения по городу, дорога приводит к городскому парку.

Оставив машину у кованых, распахнутых для горожан ворот, решаю немного прогуляться пешком.

Тротуарная жёлтая плитка, клумбы с цветами, шелест листьев, крики бегающих детей.

Ноги приводят к берёзовой рощице. Там, среди чёрно-белых стволов, у маленького искусственного прудика с живыми карпами стоит странная скамейка в виде галочки.

Сиденье разделено на две половинки, наклонённые к середине. Сидеть на такой невозможно — ты будешь всё время скатываться в центр.

На спинке скамейки приделана табличка: «Скамья примирения».

Улыбаюсь.

Придумал же кто-то.

Сажусь посередине, откидываюсь на спинку, забрав голову вверх, наблюдаю за пушистыми головами облаков, виднеющимися в оконцах между кронами берёз.

Руки ложатся на деревянное сиденье. Случайно нащупываю пальцами нацарапанную надпись, похоже, каким-то ключом или даже гвоздём.

Становится любопытно. Встаю, опускаюсьна корточки, пытаюсь разглядеть изъян в лаке на деревянной доске и читаю:

«Демис и Стеллина».

Мысли прерывает звонок мобильного.

Мельком взглянув на номер, принимаю вызов, отвернувшись от скамейки к пруду, наблюдаю, как рыбы доедают совсем недавно брошенное кем-то печенье, плавающее на поверхности.

— Да, Беатрис, я слушаю.

— Демис, я приехала к тебе в офис, чтобы показать подарок, который я купила для твоей мамы, а тебя нет, — жалуется девушка.

— Мне пришлось отъехать.

— Когда ты вернёшься?

— Не знаю. Не жди меня. Встретимся вечером за ужином, — отключаю телефон, вспомнив о том, что сегодня у мамы день рождения. Там-то я и смогу поговорить с отцом с глазу на глаз.

Повернувшись, окидываю скамью примирения взглядом. Имена на ней — точно такие же, как на стене моего дома. Я был здесь. Вероятно, со своей девушкой. Возможно, даже с той, с кем познавал все прелести взрослой жизни и которую отчаянно пытался вспомнить всё это время листая социальные сети.

Препарат, назначенный психиатром, действует. Мозг расслабляется. Тревога и волнение стираются, оставляя глухую пустоту.

Нужно купить маме подарок, чтобы создать хотя бы видимость того, что мне не всё равно на её праздник.

Ассоль

— Ушел, — сообщает папа, вернувшись в зал.

Мне хочется плакать, но я держусь. Не здесь, не при родителях. Разрывает чувство тревоги и миллион вопросов, на которые я не могу найти ответы.

— Вы мне всё расскажете! Сейчас! — требую, стоя у окна, наблюдая из-за шторы за Демисом. Он не уезжает сразу. Минут десять глазеет в окна родительской квартиры, как будто видит меня. Затем садится в машину. Покидает двор — и вместе с ним что-то важное, без чего невозможно полноценно жить.

— Доченька, милая, пожалуйста, не пытай нас! — молит мама, сидя на диване, прижимая платок к мокрым щекам, собирая слёзы.