Книга Рыбка моя, я твой…, страница 20 – Александра Седова

Чёртов галстук душит удавкой.

Кажется, я ненавижу костюмы и офисный стиль. Раньше — точно ненавидел.

Поднимаюсь к отцу в кабинет, но его нет на месте.

— Бронислав Викторович уехал пять минут назад, — сообщает секретарь.

Чтобы в этом убедиться, открываю дверь, заглядываю в пустой кабинет. Здесь ещё пахнет ванильной мятой, но запаха осталось только чтобы лизнуть крылья носа и раствориться навсегда.

— А Ассоль? Давно ушла?

— Уборщица? Да, она пробыла в кабинете несколько минут, потом выбежала как ненормальная! Чуть не сбила курьера.

Сердце дёргается.

— Куда она пошла?

— Не доложила, — немного хамовито, но сдержанно. Понимает ведь, что мне нельзя грубить, хоть я и не являюсь её непосредственным начальником.

Спускаюсь в самый низ, на проходную. Сушёная вобла докладывает, что Ассоль покинула здание и не вернулась. Охранник добавляет, что видел, как она села в такси и уехала.

В его грустных глазах виднеется страх больше её не увидеть.

Как и на лице Воблы, имя которой я даже не удосужился запомнить.

В воздухе чувствуется одно прочное, объединяющее нас троих, великое желание — чтобы Рыбка вернулась в аквариум.

— Красивые цветы, — киваю на стойку, где в маленькой круглой вазе стоят разноцветные мелкие астры. Ровно такие же растут на клумбе через дорогу, у здания библиотеки.

— Ассоль принесла сегодня утром, чтобы порадовать нас с Виталием Семёновичем.

— А мне она картину презентовала, видали? — хвастается охранник, подходя к стойке, вытягивает руку к Вобле. Та достаёт из-за стойки картину в тонкой пластиковой рамке с изображением женщины в домашнем платье. — Это моя жена. Ассоль нарисовала портрет с фотографии всего за пару часов, в подарок. У нас сегодня годовщина свадьбы, —с нежностью и благодарностью, любуясь картиной, говорит Виталий Семёнович.

— Она рисует? — спрашиваю, отмечая, что эта девушка настолько редкий экземпляр, что потерять её — всё равно что лишиться народного достояния. За несколько дней работы она прониклась в душу к каждому сотруднику. Подобрала ключи к их сердцам, залезла под кожу, и теперь жизнь без неё кажется скучной и невыносимой. Пугающе пустой.

— Рисует? Да она окончила художественное училище! Такая талантливая девочка! Не то что современные художники — рисуют непонятно что: то ли ёлка тащит кота, то ли кот зелёной мишурой рыгает, — делится впечатлениями, по всей видимости, от недавнего похода в галерею современного искусства.

— Она ведь вернётся? — спрашивает Вобла.

— Конечно. Не волнуйтесь, — отвечаю и как на автомате несусь в отдел кадров, чтобы узнать её адрес.

Новость о том, что Рыбка сбежала с работы, распространилась по офису быстрее чумы. Вместо того чтобы работать, каждый второй сотрудник подходит с вопросом, за что её уволили. Уже язык болит выдавать всем один и тот же ответ:

«Её не увольняли. Всё в порядке. Она отпросилась по личным делам, но завтра будет на рабочем месте».

В отделе кадров огорошивают новостью о том, что отец лично прислал приказ о её увольнении.

Какого чёрта происходит? В голове звенит.

Никаких нареканий к её работе нет ни у кого!

Девчонка успевает делать свою работу, плюс поднимает коллективу настроение что благотворно влияет на производительность, и помогает всем, кто нуждается в помощи. Пока бегал по офису в поисках Ассоль, узнал много нового о её способностях. Например, художникам она помогла определиться с цветовой гаммой значка нового мобильного приложения. Сценаристам подкинула пару запоминающихся фраз для героев игры. Даже курьеру помогла тем, что расфасовала документы по цветным папкам, присвоив определённый цвет определённому этажу, и теперь парень не путается, куда и какие бумаги нужно занести.