Книга Рыбка моя, я твой…, страница 11 – Александра Седова

В этом её тут же поддержала мать моей девушки. Наши отцы, уверенные в том, что это рано или поздно произойдёт, только рассмеялись. Ну а Беатрис стала настойчивее в своих намёках на предложение руки и сердца.

По мне — пусть забирает руку, сердце, почки, селезёнку… Только бы все от меня отстали и дали свободу.

Иногда задумываюсь об утерянном времени, о забытой юности — и тоска бетонной плитой придавливает. Не нагулялся. А если и нагулялся, то просто не помню. Мысли о том, что предстоит провести всю свою жизнь с Беатрис, не познав других, затягиваются удавкой на шее.

Возвращаюсь с чашкой крепкого американо обратно к кабинету, застываю перед дверью. Неудобно стоять перед секретаршей возле своего кабинета, не решаясь войти. А если войду, может стать ещё более неудобно — если Рыбка ещё не переоделась.

— Мила, посмотри, есть на завтра важные встречи? — имитирую рабочую занятость, способную оправдать задержку в коридоре.

— Нет, — слишком быстро отвечает девушка.

— А послезавтра? — сдавленно.

На моё спасение дверь кабинета открывается. В коридор выплывает наша Рыбка…

Она что? Голая⁈

На девушке, кроме моей рубашки, затянутой ремнём на поясе, с закатанными рукавами и грязных кроссовок, ничего нет. Рубашка сидит на ней, как короткое платье.

Неосознанно завалив голову набок, прохожусь взглядом по её стройным ногам, аппетитнымбёдрам — до того места, где начинается край рубашки.

Рыбка, широко улыбнувшись мне и секретарше, проходит мимо. Моего лица касается запах её духов. Сладкую ванильную мяту можно учуять только вблизи.

Словно игрушка чревовещателя, поворачиваюсь за ней и, пригнувшись к полу, ловлю утренний свет от окон, что играет между её ногами при каждом новом шаге.

Опять вспышка.

Ноги. Красивые, стройные.

На берегу лазурного моря, точно так же играя со светом восходящего солнца, бегут по белому песку. На правой пятке сзади мелькает чёрная небольшая татуировка в виде улыбающегося смайлика.

Я почему-то знаю, что тату отражает позитивную натуру обладательницы и сделана в том месте, чтобы можно было спрятать рисунок под носками, иначе родители будут ругать.

Орёл на моей спине, с раскинувшимися крыльями по лопаткам, словно ожил в этот момент. Его острые когти, невидимые для окружающих, воткнулись в кожу. Странно острая боль тонкой иглой вонзилась в сердце.

— Демис Бронеславович, с вами всё хорошо? — волнуется Мила.

Да со мной всё просто офигенно!

Такое лёгкое, ничего не значащее воспоминание щекочет нервы и душу радостью. Я начал вспоминать! Это не может не радовать.

— Да, Мила. Продолжай работать, — строго приказываю, посмотрев на неё.

В последний раз бросаю взгляд на Рыбку, что уже почти скрылась из виду в конце коридора, — и улыбка сама собой раскрашивает моё лицо.

— Мила, закажи офисные туфли на каблуке, 36-го размера, — отдаю указание, прежде чем вернуться в кабинет.

Откуда я знаю размер её ноги? Кажется, нет — почти уверен, что точно 36.

— Чёрные, — добавляю и прячусь в своём склепе.

Впервые за три года кабинет стал давить цветом и мебелью. Атмосферой. Даже спёртый воздух несёт разрушение.

Первым делом открываю шкаф со сменной одеждой для разных непредвиденных случаев. Рыбка просто изуродовала гармонию порядка! Вместо того чтобы повесить свой костюм на плечики, закинула вещи одним комком на мои рубашки сверху.