Книга Подарок судьбы, страница 2 – Любовь Хилинская

— Здоровее видали! — отозвалась она и смачно шмыгнула носом. — Вещи твои я собрала, выкидывать не стала, хоть очень хотелось, да увидела, что там детское, думаю, жалко дите-то. А ты вон че! Брюхатая!

От такого заявления я даже дар речи потеряла.

— По какому праву вы в таком тоне со мной разговариваете? — возмутилась ей в ответ, стараясь дышать размеренно.

Не хватало еще давление нагнать, с таким трудом приведенное в норму.

— Да уж имею право, милочка! — огрызнулась женщина. — Ты тут по какому праву жила, я не знаю, да только за квартиру ты мне задолжала за три месяца. Мне пришлось сюда аж с самого Иркутска лететь, чтоб узнать, че случилось, а то мало ли проходимцев. Тетка-то моя была, прости господи, блаженная, могла и пообещать кому наследство. Да только квартира моя, поняла?

— Ничего не понимаю, — я нахмурилась, продолжая смотреть на хабалку, что так и стояла в дверях, не давая мне пройти. — Эта квартира принадлежит моему жениху, Даниилу Кутовому, он сейчас на вахте, а раньше его бабушке, которая скончалась в прошлом году.

— Все верно, милая, бабка в прошлом году преставилась, — подтвердила тетка. — Да только никакого Даниила я не знаю, я с агентством договор заключила, они мне съемщиканашли, пока я в наследство окончательно не вступлю. Вот я вступила, да приехала с имуществом разбираться. А тут ты.

— Погодите, — я потерла виски, так как голова начала болеть от перенапряжения, не понимая, что происходит. — То есть, вы хотите сказать, что не знаете, кто такой Даниил Кутовой?

— Понятия не имею, — подтвердила тетка. — Да что мы тут в подъезде, заходи, давай, вещи свои заберешь заодно. Денег с тебя не поимеешь, как я погляжу. Хоть квартира в порядке оказалась, и то ладно.

В каком-то замешательстве перешагнув порог своей… вернее, теперь уже чужой квартиры, я по привычке скинула шлепанцы, в которые теперь могла втиснуть свои разбухшие ступни, прошла в маленькую кухоньку, подмечая, что плита заляпана жиром, чайник закоптился, а пол в пятнах, хотя всегда держала квартиру в чистоте, несмотря на старый ремонт, и уезжая на скорой, не оставила ни пылинки.

— Ну давай, девка, собирай вещички, да проваливай, — тетка села на стул у стола, мое любимое место, с которого я всегда наблюдала за озорными белками, любившими прыгать по веткам старого платана, взяла в руки мою же чашку с ярким цветком, и с прихлебыванием отпила из нее.

— Мне кажется, это какое-то недоразумение, — все еще не понимая, в чем дело, я тоже села на стул и снова потерла виски. — Даня не мог мне соврать.

— Эх ты, кулема! — рассмеялась мне в ответ женщина, являя рот с половиной отсутствовавших зубов. — Это ж мужик, а им веры нет. Под юбку залез, свое получил, да ищи-свищи, а ты вон дитенка народишь теперь. Сколько, говоришь, не можешь до своего благоверного дозвониться?

— Три недели, — машинально ответила я, — он на вахте уже три месяца, раньше всегда отвечал. Просто что-то случилось.

— Случилось — не случилось, — философски заметила в ответ тетка, — да только теперь быть тебе мамкой-одиночкой. Не ты первая, не ты последняя, как говорится. Да ты не расстраивайся, бывает всякое в жизни. Иди вещи свои собирай, пока теть Валя добрая. Пожалела тебя я по-бабски, поняла?

Поднявшись, я прошла в комнату, увидев, что все сложенные для малыша вещички оказались в большом пакете из сетевого магазина, напиханы как попало, да сброшены у двери в кладовку. Там же и мои вещи оказались.