Книга Ты под запретом. Жених моей сестры, страница 6 – Таня Ульянова

Напряжение росло.

Тихо. Медленно. Неотвратимо.

И в этой уютной, почти семейной атмосфере рождалось чувство, которому не было места.

И которое всё равно уже жило…

Вика.

Время в кафе текло незаметно. Мы общались так, словно знаем друг друга всю жизнь. С детства. Словно это какая-то невидимая связь. Словно магнит…

Ева увлеченно рассказывала о школе, о том что уже начинает задумываться о будущей профессии. С серьезным выражением лица рассказала что мечтает стать врачом, а Игорь терпеливо слушал, иногда поправляя её или улыбаясь так, что я ловила себя на мысли: он умеет быть по-настоящему теплым. Не показным. Настоящим. Искренним. С открытой душой. Без притворства. Без зависти. Без лицемерия.

— А ты чем занимаешься? — спросила я Игоря, когда разговор ненадолго стих.

Игорь перевел на меня задумчивый взгляд, слегка улыбаясь.

— У меня небольшой бизнес, — ответил он спокойно. — Автосервис. Начинал с одного бокса и старенького подъемника. Сейчас уже три точки по городу.

— Сам? — искренне удивилась я.

Такой молодой, а уже имеет свой бизнес. Твердо стоит на ногах. Занимается серьезным делом. Это было очень достойно похвалы, и уважения.

— Пришлось, — он пожал плечами. — Родителей не стало, когда Еве было шесть.

Ева на секунду замолчала, тут же изменившись в лице, и тут же взяла Игоря за руку. Будто в защитном жесте. Будто она хотела защитить не себя, а его…

— Они попали в аварию, — продолжил он, обняв Еву, и поцеловал ее в макушку. — С тех пор мы вдвоём. Я и Ева. Не знаю чтобы было, если у меня не было Евы…

Игорь говорил с нескрываемой горечью, болью прошлого. Да, он не подавал особого вида, но глаза говорили об обратном.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Ты… фактически вырастил её сам?

— Практически, — кивнул он. — Школа, кружки, врачи, собрания. Всё. Иногда кажется, что я прожил сразу две жизни.

Удивительный человек. В юном возрасте не испугаться взять на себя ответственность. Он же сам еще был совсем юный.

Он говорил спокойно, без жалоб, но я видела: за этой сдержанностью — огромная ответственность и усталость, о которой он не говорил вслух.

Он не жаловался. Он делился своей историей. Делился тем, что ему пришлось пережить в юном возрасте. Делился тем, что слишком рано ему пришлось стать не по возрасту взрослым.

Я посмотрела на Еву, а потом на Игоря. Такие разные, но так похожи своей любовью друг к другу. Мне вдруг стало не по себе. Что-то сильно кольнуло внутри, задевая за больное. У меня есть сестра, а мы как чужие. Мы с Ленойникогда не были дружны. Между нами с самого детства, было какое-то соревнование. Кто лучше. Кто красивее.

Мама всегда выделяла Лену. С самого детства, и отдавала ей больше любви чем мне. Иногда я себя чувствовала совсем чужой, в семье… Но, смотря на Еву и Игоря, я увидела какими должны быть действительно родные люди.

И в этот момент я поняла: он умеет любить. Глубоко. Надежно. До конца.

И от этой мысли внутри что-то сжималось сильнее.

***

Когда мы вышли из кафе, вечер уже опустился на город мягкими огнями фонарей.

Кто-то бродил по тротуарам держась за руки. Кто-то выгуливал собак. Кто-то прогуливался с детьми. Кто-то хмурый возвращался с работы, после тяжелого дня. Каждый был занят своей жизнью.

— Я провожу тебя, — сказал Игорь, словно это было само собой разумеющимся.