Книга Ты под запретом. Жених моей сестры, страница 11 – Таня Ульянова

Я проигнорировала ее колкую фразу о самостоятельности. Не хочу. Не хочу спорить. Не хочу продолжать выяснения отношений. Не хочу что-либо доказывать.

Несколько секунд мать молчала, будто переваривая услышанное. Потом кивнула в знак согласия. А на ее лице, читалось какое-то непонятное мне облегчение. Которое укололо меня сильнее любых грубых слов. Она что, рада что я уйду из собственного дома?

— Это будет к лучшему, — сказала она ровно. — Всем станет спокойнее.

Эти слова еще больнее ударили. Резко. Неожиданно. Словно под дых.

— Ты правда так думаешь? — тихо спросила я, не веря своим ушам.

У меня в голове не укладывалось. Как? Как так можно? Я же тоже ее дочь…

— Да, — ответила мама без колебаний. — Так будет лучше, Вика. Игорь с Леночкой здесь часто бывают, и будут бывать, и я не хочу чтоб ты с ним пересекалась.

Я смотрела на нее, и пыталась рассмотреть хоть каплю какой-то эмоции в мой адрес. Но вдруг ясно ощутила: тревоги в её глазах нет. Ни сожаления. Ни тревоги. Только облегчение, от того что ее любимой дочери больше никто не будет мешать.

Вот и всё.

Я отвернулась, чтобы не показать, как дрожит подбородок, а вместе с ним и губы.

— Мам… — всё-таки вырвалось у меня. — Почему ты так любишь Лену… и так мало — меня? Почему ты ее так сильно выделяешь из нас двоих?

Мама вздохнула, словно этот разговор был ей в тягость.

— Не выдумывай, — сказала она. — Ты просто всегда была… другой. Тихой. Незаметной. Лене всегда было сложнее,ей нужна поддержка.

Я кивнула. Только бы спорить. Только бы не слушать новые упреков.

Теперь я понимала.

Любовь здесь была не поровну.

И, возможно, никогда не была.

Я ушла в свою комнату с ощущением пустоты внутри и странной решимостью.

Если меня здесь не держат — значит, пора уходить.

Вика.

Семейные ужины всегда были шумными, но в этот вечер воздух в квартире казался плотнее обычного. Еще по телефону, мать предупредила что сегодня будет какой-то особенный вечер для Лены, и чтоб я не смела испортить настроение сестре.

Я максимально старалась задержаться в приюте, чтоб не пересекаться с семьей. Не хотелось. Очень не хотелось. Особенно после разговора с мамой. На душе до сих пор было паршиво, от осознания что я им мешаю. Мешаю собственной матери. Почему все так? Почему такая несправедливость?

Сидя на лавочке, я поглаживала собаку, и размышляла о своей жизни. Пока мне было сложно представить как я буду жить, когда съеду из дома. Страх перед неизвестностью одолевал меня, но успокаивало одно. Со мной будет Рита. Хорошо когда есть такие подруги как она. Которые рядом даже в самый ужасный момент.

На работе было спокойно. Я могла подумать, отвлечься. Не бояться что на меня снова будут смотреть осуждающе. Среди брошенных животных, я словно чувствовала себя своей. Такой же брошенной. Такой же ненужной своей семье, как они не нужны своим хозяевам.

Домой я вернулась уставшая — после университета и смены в приюте. Но даже несмотря на усталость, работа отвлекала. Не давала глубоко погрузиться в мрачные мысли, и полное ощущение одиночества.

Я только успела снять куртку, как из гостиной донесся знакомый голос, от которого сердце неприятно дернулось.

Игорь…

На пару секунд я замерла, прекрасно понимая что сейчас увижу его. Увижу, и сердце вновь забьется в бешеном ритме.