Книга Ни днем, ни ночью, страница 88 – Лариса Шубникова

— Гордость не прокормит. Не будет урожая, что я Уладе на стол поставлю? А Сияне? Серебром за репу платить, на торгу брать? Ну уж нет! Ладно, Хельги, пойду к тебе. Деваться-то некуда. Велес Премудрый, не оставь, помоги.

Двинулась к дому Тихого, дошла до ворот и остановилась: то злобу унимала, то слезы удерживала, то просила сердечко не стучать громко, не выдавать ее, несчастливую.

— Ладно, — опомнилась, ногой топнула и сжала кулачишки. — Семь бед — один ответ.

Вошла в ворота и увидала Хельги. Тот сидел на приступке, постукивал прутом по столбушку крылечному: с виду — сердитый, по взгляду — и вовсе в гневе.

— Здрав будь, — Раска голоса своего не узнала: истончился, дрогнул.

Тихий выронил палку из рук, подскочил, бросился было к унице, но остановился на полпути и прищурился:

— И тебе не хворать, — ухватился за опояску, выпрямился. — За каким таким делом?

— Так это… — запнуласьи умолкла.

Хельги взором обжег, послед вздохнул и едва заметно улыбнулся:

— Порчу снимать?

Раска опять слов не нашла, а вот румянцем залилась таким, что жарко стало.

— Чего молчишь? — Тихий подошел близко. — Тебя здесь целовать или в кусты потащишь?

В тот миг вспомнился унице вчерашний вечер и поцелуй, каким наказал пригожий. С того горько стало: обида точила, гордость колола.

— Зря пришла, — прошептала и подалась к воротам.

— Постой, Раска, — Хельги не пустил, взял за локоть. — Дурость сказал, не злись. Если б ты не пришла, сам к тебе явился.

— За каким таким делом? — уница выпрямилась, не хотела слабины давать.

— Да за тем же, что и ты. Раска, порча на мне. Ох, какая порча, — напустил на лик печали. — Без тебя никак.

Уница оглядела пригожего с головы до ног, послед — обратно:

— Оно и видно. Морда наглая, глаза бесстыжие. Точно, порча, — склонила голову к плечу. — Хочешь, сниму?

Хельги в лице поменялся, взором ожёг:

— Раска…

— Иди сюда, — поманила и пошла к крыльцу, зная, что потянулся за ней.

Там подобрала прут, каким Тихий хлестал столбушок неповинный, и обернулась:

— Тебе как? Вдоль или поперек? Я всяко умею.

— Эй, погоди, — Хельги отскочил потешно. — Эдак мою порчу не снимешь, точно говорю. Тут иное надобно.

— Да ну? А я мыслю, что поможет, — Раска улыбку давила. — Иди сюда, иди, не опасайся. Так приласкаю, что всю живь помнить будешь.

— Я и без прута тебя не позабуду, — шагнул к ней. — Бей, коли охота есть. Стерплю.

Раска, помня обиду, замахнулась, но так и не ударила: рука сама собой разжалась, выпустила палку.

— Не можешь? — Хельги брови изогнул печально. — А жаль. Если бы ударила, мне б полегчало. Раска, вечор обидел тебя, так знай, себя наказал тоже.

— Олежка, так и я тебя напрасно ругала, — и говорить-то такого не хотела, а будто само с языка соскочило.

— Веришь мне?

Уница молчала долгонько, слов искала, и вскоре нашла:

— Хочу поверить, — прижала руки к груди и качнулась к Тихому. — Олег, ты не злись только.

Хельги будто вздохнул легче, плечи расправил и улыбнулся широко:

— Владу мне поминать станешь, чую, — хохотнул.

— А ты Ньяла? — и она усмехнулась. — Чего ж не пытаешь о нем?

— А чего пытать? Отлуп ты ему дала.

— Тебе откуда знать? — удивилась.

— Утресь видалтебя у причалов.

— За мной ходил? Почто? Зачем?

— А сама не догадаешься? — Хельги снова опалил взглядом. — Порешила бы с ним уйти, я б не отпустил.