Книга Ни днем, ни ночью, страница 87 – Лариса Шубникова

— А тебя как звать? — подлетка торопилась за уницей.

— Раска я, Строк.

— Мешок понесу, — Сияна протянула тощую руку.

— Иди уж, помогальщица. От ветра качаешься, а нести собралась. Отец твой тоже помер?

— Ушел на рать, да не вернулся. Мы с матушкой вдвоем жили. Худородные*.

— Я и сама безродная. Будем вместе. Ты вышиваешь, Сияна?

— Умею, — девчонка семенила за уницей. — Я много чего умею.

— Поглядим. Пока в дому мне поможешь, а когда ягода созреет, собирать пойдем. Гриба, ореха — тоже. Научу хлеба ставить.

— Умею. Матушка опару хорошую делала*.

— Добро. Будешь корову доить, за птицей ходить, а в страду всем работы хватит. Коли справишься, выучу пояса плести. Деньгу заработаешь, еще и приданого себе соберешь.

Сияна всплакнула тихо, утерлась:

— Благо тебе.

— Еще дом не видала, а уж благо даришь.

По улице прошли скоренько и в проулке не задержались, а через малое время влезли на подворье.

— Ктой-то? — Гостька тут как тут. — Сродница твоя?

— Здрав будь, дяденька, — Раска взяла Сияну за руку. — Теперь сродница. А ты чего в дому? Утресь, видала, собирался на реку рыби поймать.

— Да какой рыби, — завздыхал сосед. — К плевальщику* опоздал. Наняли его аж до шапки лета*. Ты сама-то успела?

— Нет, — Раска едва ногой не топнула от досады. — Дядька, он один что ль в Новограде? Еще-то есть? Бежать надо, нанимать.

— Опомнилась. Все уж наняты. Самому плевать придется, уж что вырастет, то вырастет, — ворчал кудрявый Гостька. — Слыхал, Буян с подворья Тихого умеет. Да к нему разве сунешься? Он закуп, так тебе Хельги его и отпустил.

Раска вздрогнула и насупилась: с прошлой ночи таила обиду на пригожего. Как пришла домой после злого разговора, так и порешила не вспоминать о нем.

— Ладно, сыщу сама, — Раска кивнула кудрявому и потянула Сияну в дом.

Едва ступили на порог, выскочила Улада: по яркому взору уница разумела — берегиня явилась.

— Сияна из Суров, — высказала нежить. — Ко времени ты и к месту.

— Ой, — подлетка руками замахала и подалась от берегини. — Щур меня.

— Не бойся, —Раска толкнула испуганную девчонку на лавку и обернулась к Ладе-Уладе: — Почто сироту пугаешь?

— Не сирота она, отец жив, — нежить кивнула. — Грядет что-то, а я впервой не вижу ясно. И все через тебя, Раска. В полотне твоем нить* натянулась: порвется ли, вильнет — неведомо. Боги играются, их промысел. Одно знаю — Сияна к добру.

— Как скажешь, — вздохнула Раска и сбросила надоевший мешок с житом.

— Расушка, а кто это? — Улада очнулась.

— С нами будет. Тебе помощница.

Раска пошла в клеть и принялась хлопотать о подлетке: рубаху дала новую, запону сыскала. Послед отправила Сияну с Уладой влазню топить, воды носить, а сама села на лавку и пропала в думках.

Через малое время разумела: слезы навернулись и покатились по щекам.

— Мог бы, женой назвал? — поминала уница Тихого. — Оно конечно, для чего жена, когда вокруг девок полным полно.

Сидела, утирала слезы рукавом, а послед и вовсе взвыла:

— Зачем встретила тебя? Сердце себе рвать? — рыдала. — Пропади она пропадом, любовь эта окаянная!

Как прорыдалась, так и опомнилась: пошла по хозяйству суетиться. Пока работой себя гнула, все думку в голове держала: боялась остаться без репы, не найти плевальщика.

Перед сумерками выскочила на улицу, побежала по соседям, да узнала весть плохую: опоздала везде. Шла домой, ногами едва перебирала, послед встала столбом и высказала кусту, какой попался на глаза: