Книга Анастасия. Железная княжна, страница 106 – Адель Хайд

В мансарде действительно было светло и вместе с тем душно, потому как помещение давно не проветривалось, а большие окна, в которые лилось солнце, сильно нагрели воздух.

Пахло пылью и бумагой, а вот красками не пахло совсем.

Константин вспомнил, что Татьяна рисовала карандашом.

На мольберте был прикреплён лист. Константин обошёл его и взглянул на рисунок… и сердце его гулко застучало, постепенно ускоряя свой бег.

На картине было изображено поле. Посреди него стояли он… и хрупкая девушка. Но не та Татьяна, которую он помнил, высокая, крепкая брюнетка, а хрупкая, невысокая, со светлыми волосами. Но Константин совершенно точно помнил это поле. Тогда, шагнув с Татьяной из разрушающегося города, они оказались именно в нём. Там он впервые её поцеловал. И именно этот момент был запечатлён на листе.

Вдруг за спиной раздался голос Демидова:

— Она носила личину. Мы скрывали, что императорские дети выжили, — сказал он.

— А почему… — началбыло Константин.

Демидов развёл руками:

— А вспомните себя, Константин Клементьевич, вы ведь даже на неё не смотрели. У вас перед глазами была та Татьяна.

Он помолчал и добавил:

— Очень сложно живым конкурировать с мёртвыми. Вот Таня и ждала, что вы сами поймёте, и полюбите.

Не смогут россимские княжны без любви, их любить надобно, иначе никак.

Он говорил негромко, спокойно. Но в этих словах вдруг зазвучала такая сила, что Константин насторожился. Хотя Демидов и был посредственным магом, то, что он произнёс сейчас, будто вплелось в саму ткань реальности, как формула или заклятие.

Константин тяжело опустился на стул, вздохнул.

— Что вздыхаете, Константин Клементьевич? — тихо спросил Демидов.

— Вспоминаю последнюю нашу встречу с Татьяной Николаевной, — сказал князь Лестросский, — и снова замолчал.

Демидов откашлялся, лукаво прищурился и вдруг спросил:

— А есть ли у князя право на ошибку?

Константин посмотрел на него удивлённо.

— Каждый имеет право на ошибку.

— Каждый… Вы правы, Константин Клементьевич. Только разница между тем, кто ошибку совершил и несёт её на своих плечах, и тем, кто ошибку совершил и идёт её исправлять, колоссальная.

Константин ударил себя ладонью по лбу, вскочил:

— Спасибо, Григорий Никитич. Век не забуду!

И направился к выходу из комнаты.

— Стойте, князь, — окликнул его Демидов.

Константин остановился.

Демидов вытащил из кармана портальный камень:

— Портальная комната в подвале. Идите, князь, и… удачи вам.

Лицо Константина осветилось радостной улыбкой.

Теперь он точно знал, что никуда она от него не денется.

* * *

Никита Урусов

— Ты что, не ложился? — было раннее утро, когда Иван зашёл в кабинет и увидел Никиту, сидящего перед столом, на котором лежали распечатанные документы, схемы, какие-то инфографики.

Никита поднял на брата красные воспалённые глаза: — Нет… А что, уже утро?

Иван рассмеялся: — Утро, конечно! Ты смотри, ты же только из больницы, и ночь не спал.

— Ну, видимо, отоспался я, брат, — сказал Никита, продолжая ловить себя на мысли, как он рад каждый раз смотреть в лицо Ивана. Наверное, то, что брат был жив здесь, в этой реальности, было единственным, что примиряло его с тем, что он находится в непонятно каком времени.

— Ну ты хоть не зря сидел-то? —с интересом спросил Иван.

— Хороший вопрос, — вздохнул Никита. — Давай расскажу, что нашёл, но это совершенно сумасшедшая информация, поэтому я не знаю, насколько она реальна.