Книга Я, эти двое и двадцать девять массажистов, страница 142 – Марушка Белая

При упоминании «Унн-Ран», мужчины одновременно дернулись.

— Почему не считая? — спросил кто-то из дружков, явно не зная, как безопасно узнать подробности, но при этом иметь возможность ретироваться.

— Тридцатый вообще зверюга, загрызет, не поморщится. У него и раса неизвестная, — нагонял жуткости Матиас. — А еще есть охранник с бластером. Вот тот вообще пристрелить меня мечтает, хоть сам и пролез вторым без очереди.

— Ого, — присвистнули слушатели.

Я сидела, пытаясь сдерживать смех, но это было сложно. Мне даже возмущаться не хотелось. Показалось, что для Матиаса это не печальные, а счастливые моменты жизни. Возникло стойкое ощущение, что он хранит эти воспоминания в своем сердце, как одни из самых ценных.

— Вот и я сначала в рабство попал, буквально в клетку нагишом, потом меня ей вот подарили и знаете, что было дальше?

— Что? — мужчина уже привстал и явно хотел оказаться подальше.

— Потом было все: плетки, унижения, перцоваяпаста в задний проход… Хочешь тоже в рабство?

— Э, не, друг. Сам выпутывайся, — пожелал пьянчуга и быстро исчез вместе со своими дружками.

А мы остались досматривать фильм.

— Похоже, тебя особенно сильно впечатлила не я, а перцовая паста? — рассмеялась я, вспоминая тот случай.

— Нет, с перцем был перебор, — ответил Матиас. — А вот наручники и плетку можно повторить. Но осторожно, и только по любви.

— По любви?

— Айна, я люблю тебя! — признался Матиас, пересаживая меня к себе на колени.

Фильм продолжался, редкие посетители досматривали фильм, а я сидела в уютных объятьях моего будущего третьего мужа и млела от его прикосновений.

Ночью, уже в гостинице я заставила повторить Матиаса свои признания, чтобы убедиться, что мне не показалось. И использовала самые запрещенные приемы, которые вызывали у него громкие стоны, ругательства, откровенные признания и словесные подробности, что и как он сейчас со мной сделает. Естественно, по любви.

Прошла пара дней, Матиас получил все документы, забрал памятные вещи, и мы отбыли на Унн-Талу. Пролетая через звездное пространство, я вспоминала родную планету Матиаса, и теперь очень многое в его характере стало понятным. Эти дни, проведенные с ним наедине, сблизили нас больше, чем жаркие ночи до этого.

— Ну вот, теперь я официально посол МСР на Унн-Тала, консультант по вопросам перехода к отмене рабства и гарант исполнения договоренностей! — нарочито торжественно произнес Матиас.

Мы уже добрались до орбитальной станции и сейчас на шаттле летели к Парме. Исай нас ждал там внизу, а Грейам встретил на станции и сейчас летел с нами.

— Да, да, — хмыкнул он. — Ты крут!

Он уже расцеловал меня при встрече, но все равно не выпускал из объятий, так что садиться за штурвал пришлось Матиасу.

— Скучал? — тихо спросила я Грейама, млея от его прикосновений. Прошло всего несколько дней, но я уже сама соскучилась по нему и Исаю.

— Тебя не было восемь дней, — ответил безопасник, перебирая мои волосы и вдыхая их аромат, прижавшись ко мне лбом. — Конечно, скучал.

— Как дела на курорте?

— Все спокойно, во время проведения Совета мы уменьшили количество посетителей, и Исай справлялся со всем сам. А я вынужден был мотаться туда-сюда.

— Ты уже официально стал Наследником?

— Претендентом. Но это дело времени, — пожал плечами Грейам. А я еще раз убедилась, что должности и титулы у него на втором месте после меня. Приятно. Я провела ладонью по его щеке, обвела контур губ, рассмеялась, когда он поцеловал кончики моих пальцев. Погрузив их ему в рот, спросила: