Книга Хозяйка старой пасеки 4, страница 83 – Наталья Шнейдер

— Какая прелесть! — восхитилась я. — Катюшке?

Он кивнул.

— Ей наверняка понравится. У тебя золотые руки, Герасим. Проведай, конечно. Возьми лошадь, нечего ноги бить. Только к ночи вернись или там заночуй — договорись с Софьей Александровной, думаю, она не будет против.

Он поклонился и вышел, сияя как новый полтинник.

Я смотрела ему вслед и чувствовала странное тепло в груди. Усадьба жила. Люди, которых я получила «в нагрузку» к разрушенному дому, превращались в семью. Влюблялись, учились, росли над собой.

От Стрельцова вестей не было. День сменялся вечером, за ним приходило новое утро, а пыль на дороге не взметалась под копытами его коня. «Он исправник, — твердила я себе. — У него служба. Конокрады, ревизии, пьяные драки в кабаках. Не может же он бросить весь уезд ради моих прекрасных глаз».

Помогало слабо.

И все же, несмотря на все заботы, я время от времени выходила к дороге и смотрела то в одну, то в другую сторону. Чувствовала себя при этом дура дурой, хорошо, что в такие моменты рядом был только Полкан. Ему ничего не нужно было объяснять.

В один из дней пришло письмо от Насти.

'Милая Глаша!

Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и хлопотах — знаю, как много у тебя дел, и восхищаюсь тем, как ты со всем справляешься.

Пишу тебе, беспокоясь о свекрови. Елизавета Дмитриевна сама не своя: два года подряд клевер на семенном поле почти не завязывался, и в этом году она уже заранее опасается того же. Приходится закупать семена на стороне, а это и расход немалый, и качество не то — в прошлом году половина семян не взошла. Княгиня не бедна, однако дело не столько в деньгах, сколько в том, что она привыкла во всем полагаться на собственное хозяйство.

Я вспомнила, как ты говорила у Софьи, что пчелам на клевере будет раздолье. Скажи честно — это и вправду так? Или ты тогда немного… волновалась? (Ты ведь помнишь наш разговор про свеклу? Я до сих пор жалею, что спросила: ты так смутилась.)'

Я опустила письмо. Щеки горели.

Свекла. Господи, свекла.

Я так волновалась тогда, на первой встрече с князем, что ляпнула про опыление сахарной свеклы пчелами для повышения урожайности семян. Биолог, называется. Свекла — ветроопыляемая! Чтобы понять это, достаточно посмотреть на невзрачные цветки без нектара и запаха. Им нечем приманить пчел, да и незачем. Хорошо, что Настя спросила потом, наедине, а не при всех…

«Если пчелы и впрямь могут помочь с опылением — свекровь будет тебе премного благодарна. Клевер у свекрови розовый, если это важно. Поле не слишком далеко от усадьбы, и она готова принять твоих подопечных со всем возможным удобством».

Но с клевером другая история. И сложнее, и интереснее.

'Виктор передает поклон и просит иметь в виду, что ждет тебя на ближайшем заседании дворянского собрания — как только разрешится дело с вводным листом.

Обнимаю тебя, твоя Настя.

p. s. Аленка освоила ползание на четвереньках и теперь носится по дому как маленький ураган. Горничные и няньки сбились с ног, да и нам с мужем забот хватает. Вчера Виктор уронил со стола какую-то бумагу, не заметил, а Аленка уже тут как тут — подхватилаи в рот. Муж говорит, это она в меня: тоже не терплю бумажную волокиту'.

Я перечитала письмо еще раз. Клевер розовый. Это важно.

Пчелы не слишком жалуют клевер. Точнее, не всякий клевер. Белый, с короткими трубочками венчика — еще туда-сюда. А вот розовый и тем более красный — другое дело. Трубочки венчиков у цветков слишком длинные, и пчелиный хоботок с трудом дотягивается до нектара. Это работа для шмелей — у тех хоботки длиннее.