Книга Хозяйка старой пасеки 4, страница 21 – Наталья Шнейдер

— Согласно уложению о наказаниях, вам грозит заключение в крепость на срок от восьми месяцев до полутора лет, штраф в размере от пятидесяти до пятисот отрубов. Если же уездный суд признает ваши действия особо оскорбительными для дворянского сословия, возможно лишение некоторых прав состояния и повторная ссылка на службу в удаленные гарнизоны. — Стрельцов тонко улыбнулся. — Вы, между прочим, только что поставили под сомнение и мой разум, что может быть расценено как оскорбление представителя власти при исполнении.

Заборовский открыл рот, но слова застряли у него в горле. Он посмотрел на меня, и в его глазах была уже не ярость, а откровенный страх. Я же смотрела на него и не чувствовала ничего, кроме горечи. Что бы ни произошло дальше, оно не вернет ни мертвых, ни ту девочку, которая поверила в настоящую любовь.

— Однако, — сказал Стрельцов, и его тон чуть смягчился, давая Заборовскому призрачную надежду. — Закон также предполагает возможность примирения сторон. Если госпожа Верховская сочтет ваши извинения достаточными и подаст прошение о прекращении дела…

Заборовский опустился на колено.

— Глафира Андреевна, я…

Я честно попыталась найти в душе хоть каплю жалости.

— Не позорьтесь, Эраст Петрович. Я не приму ваших извинений. Никогда. Кирилл Аркадьевич, я настаиваю, чтобы этот человек ответил по всей строгости закона.

Взгляд Стрельцова на мгновение потеплел,но он тут же снова надел маску бесстрастного исправника.

— Что ж, так тому и быть. Гришин!

Из толпы вывинтился пристав.

— Арестовать господина Заборовского. Предъявленные обвинения: публичная клевета, нанесение оскорбления дворянке и… — он посмотрел на Заборовского, который инстинктивно сделал шаг назад, — … сопротивление законным требованиям представителя власти. Доставить в участок.

Заборовский дернулся, когда Гришин взял его за локоть.

— Вы пожалеете об этом!

Стрельцов остался невозмутимым.

Гришин и подскочивший квартальный повели бывшего гусара прочь. Толпа молча расступалась. Стрельцов повернулся ко мне.

— Глафира Андреевна. — Его голос звучал так же бесстрастно, но глаза улыбались. — Вам придется проехать со мной, чтобы дать официальные показания.

Собраться с мыслями удалось не сразу. Я знала зануду, готового воспитывать меня по поводу и без. Помнила страстного и нежного любовника в темноте спальни. Героя, готового пожертвовать собой ради остальных — там, в омшанике, когда он уже закрывал собой шипящую гранату и, если бы не магия Вареньки… меня передернуло при этой мысли. Но сейчас — точнее, пару минут назад — передо мной стоял безжалостный инквизитор. Паук в паутине, хладнокровно наблюдающий, как шершень бьется, пытается жалить, не понимая, что каждый рывок запутывает его лишь сильнее. Пока не придет время впрыснуть яд.

Такой Стрельцов пугал до озноба.

Знаю ли я этого человека на самом деле?

— Сергей Семенович, пожалуйста, присмотрите, пока Матрена и Герасим собирают товар, и можете отправляться с ними домой, — приказала я, сама удивляясь, как спокойно звучит мой голос.

— Но… Глафира Андреевна, как же будете возвращаться вы сами? Вы не можете оставаться в городе одна. Я должен вас сопровождать.

— Глафира Андреевна будет не одна, — вмешался Стрельцов. Обернулся к Матрене. — Поедешь с барыней в управу.

— За что, ваше благородие? — охнула она.