Книга Хозяйка старой пасеки 4, страница 18 – Наталья Шнейдер

Не обошлось и без отказов. Кого-то для меня не было дома, у кого-то внезапно не нашлось средств, а кто-то уже давно и прочно работал с «другими уважаемыми господами». Может, и правда работал — в конце концов, я не на пустое место приехала.

Как бы то ни было, я возвращалась на рынок уставшая от тряски по мостовой и разговоров, но довольная. Да, это были не многомиллионные контракты. Все же лиха беда начало.

Веников на телеге почти не осталось. Матрена, разрумянившаяся и веселая, нахваливала барышне товар: «Венички легкие. Усталость как рукой снимают, кровь разгоняют, душу радуют». Я даже остановилась на миг, не сразу узнав в этой бойкой торговке забитую бабу. Герасим встретился со мной взглядом, улыбнулся так гордо, словно это он сам лишь несколько часов назад боялся поднять глаза на людей.

Я улыбнулась им в ответ, взгляд скользнул по толпе… и улыбка приклеилась к лицу, когда неподалеку я увидела Заборовского.

Он снял шляпу и поклонился, широко улыбаясь. Я стиснула зубы. Больше всего мне хотелось просто повернуться к Заборовскому спиной. Однако этикет — так его и разэтак! — требовал, чтобы отказ в приветствии был элегантным и малозаметным для третьих лиц, но абсолютно ясным для адресата. Проигнорировать поклон — все равно что в наше время обложить матом вместо «здравствуйте».

Так что пришлось едва заметно кивнуть и отвести взгляд, выискивая в толпе Нелидова. Где он там со своим «полевым наблюдением»?

Заборовский сузил глаза, поняв намек. Отвернулся, тоже выглядывая кого-то. Подошел к мужчине с медной бляхой на темно-зеленом мундире и начал ему что-то говорить.

Мелькнула и исчезла серебряная монета — а может, мне это померещилось.

Мужчина с бляхой двинулся к моей телеге, и народ расступался перед ним, кланяясь.

Улыбка сползла с лица Матрены, она опустила глаза в пол, затеребила подол сарафана. Герасим посмурнел.

Откуда-то из толпы вынырнул Нелидов, встретившись со мной взглядом, качнул головой.

Я мысленно ругнулась и пошла к телеге.

— Так-так… — протянул мужчина. Взял веник двумя пальцами, покрутил его с таким видом, будто извлек из ямы нужника. — Это что за сор?

Матрена побледнела, глядя в землю.

— Телегу и товар я конфискую. Нечего всяким деревенщинам жителям нашего славного города дрянь продавать.

— Позвольте, что тут происходит? — вмешался Нелидов. — Господин квартальный надзиратель, на каком основании вы собираетесь конфисковать товар у этих крестьян?

— Ваше благородие, я тут за порядок отвечаю. Вы пытаетесь противодействовать законной власти. — Квартальный ухмыльнулся. — Может, эти веники вовсе краденые, а вы, ваше благородие, хотите воров от правосудия уберечь?

— Батюшки, да что ж это делается-то! — всхлипнула Матрена.

Я прибавила шагу. А квартальный, кажется, уже почувствовал запах крови. Или легкой наживы.

— Я гляжу, вы, ваше благородие, больно уж печетесь об этих торговцах. Уж не в доле ли с ними? Али товар этот краденый и есть — ваш?

Нелидов побелел от ярости.

— Да как вы смеете!..

— А то как же, — не унимался смотритель, играя на публику. — Все мы знаем, как оно бывает. Иной барин, что состоянье свое проиграл, не побрезгует и мужицким промыслом поживиться. Вон, поглядите, добрые люди! Дворянин, а за воров вступается! Может, нам его самого к исправнику отвести, для дознания?