Книга Прятки с Драконом, страница 66 – Рина Рофи

— Один... самоуверенный дракон... с наглой ухмылкой, — выдохнула я, не в силах сдержаться. Слова вырвались тихо, сгоряча, обнажая ту самую боль, которую я пыталась скрыть.

Я не назвала его по имени. Не нужно было. Мы оба прекрасно знали, о ком речь.

Его ухмылка на мгновение сползла с лица, сменившись чем-то неуловимым — не раскаянием, нет, но... пониманием. Он кивнул, как будто получиложидаемый ответ.

— Понятно, — произнёс он так же тихо. Он сделал ещё один шаг назад, и теперь между нами была уже не просто щель, а настоящий проход. — Тогда, наверное, мне стоит извиниться. За самоуверенность. И за ухмылку.

Он не извинился за всё остальное. За то, что смущал, за то, что доводил, за то, что играл с моими чувствами. Но в этом частичном признании вины была своя, странная честность.

— Но, — он снова посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул прежний огонь, хоть и приглушённый, — если этот дракон исчезнет... станет просто ректором... тебе станет легче?

Это был не риторический вопрос. Он действительно спрашивал. И я не знала ответа. Потому что «просто ректор» — это было уже невозможно. Слишком много всего произошло.

Я молчала, сжимая полотенце, чувствуя, как его взгляд ждёт ответа, который я не могла ему дать.

— Тогда я не буду игрушкой.

Слова прозвучали тихо, но с той самой, хрупкой, но несгибаемой твёрдостью, что заставила меня оттолкнуть его в баре. Я подняла подбородок, глядя прямо в его золотистые глаза, в которых теперь плескалось нечто сложное — уважение, досада и та самая, вечная хищная искорка.

— Я не буду тем, с кем можно поиграть, пока не надоест. Не буду «исследованием» или «загадкой», которую можно разгадать и отложить в сторону. — Голос мой окреп, подпитываемый обидой и гордостью. — Если ты не можешь быть со мной как... — я запнулась, не решаясь произнести «как с равной», но мысль витала в воздухе, —...как-то иначе, то лучше уйди. По-настоящему.

Я стояла перед ним, закутанная в полотенце, с мокрыми волосами и следами слёз на щеках, но чувствовала себя сильнее, чем когда-либо. Потому что это была не защита. Это было нападение. Вызов. Он замер, и его ухмылка окончательно исчезла. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Видел не испуганную студентку, а женщину, устанавливающую свои границы.

Молчание затянулось.

— Ох, Диана...

Вместо ответа он резко, почти грубо, шагнул вперёд. Его руки обхватили меня, и прежде чем я успела вскрикнуть или оттолкнуть его, он с силой притянул меня к себе. Моё тело, закутанное в полотенце, врезалось в его твёрдый торс. Я почувствовала тепло его кожи сквозь мокрую от пара рубашку, услышала гулкое, учащённое биение его сердца.

—...ты ещё не осознаёшь, — его голос прозвучалпрямо у моего уха, низкий и сдавленный, — но чувствуешь. Ты не можешь не чувствовать.

Я была парализована. Шоком, близостью, оглушительной искренностью в его словах. Я пыталась отстраниться, но его объятия были как стальные обручи.

— Что... что я не осознаю? — прошептала я, и мой голос был полон смятения.

Он отвёл голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Его глаза пылали. В них не было насмешки, не было игры. Была лишь тёмная, неумолимая уверенность.

— Не сейчас, — покачал он головой. — Позже расскажу.

И прежде чем я успела что-либо возразить, он снова прижал меня к себе, крепче, почти до боли. Его рука легла мне на затылок, прижимая моё лицо к его плечу. Я чувствовала его запах — дым, магию, мужскую кожу — и тот странный, чистый аромат, что исходил теперь от меня, смешиваясь с его в одно целое.