Книга Прятки с Драконом, страница 65 – Рина Рофи

Воздух перестал поступать в лёгкие. Вся моя решимость, все праведные мысли о «правильном решении» разлетелись в прах под тяжестью его присутствия. Остался только животный страх и... предательское, лихорадочное биение сердца где-то в горле.

Я сглотнула, и моё тело, повинуясь инстинкту, само попятилось назад, в глубь кабинки. Плечи упёрлись в холодную мокрую стенку. Бежать было некуда.

— Уйди, — прошептала я, и мой голос прозвучал слабо и сипло, почти неслышно над шумом воды в соседних кабинках.

Он не шелохнулся. Только его губы растянулись в медленной, беззвучной ухмылке. Он наклонился чуть вперёд, сокращая и без того минимальную дистанцию между нами. Его глаза, казалось, светились изнутри в полумраке раздевалки.

— А то... что? — тихо, почти ласково произнёс он, и в его голосе слышалась опасная, игривая угроза. — Если нет? Что ты сделаешь, Диана? Будешь кричать? — Он покачал головой, и его взгляд скользнул по моему лицу, по влажной коже плеч. — Здесь никого нет. Или... попытаешься оттолкнуть меня? — Он мягко усмехнулся. — Мы оба знаем, чем это заканчивается.

Он был прав. Я была в ловушке. Без амулета, без сил, без какой-либо возможности сопротивляться. И он знал это. Он наслаждался этим. Я сжала края полотенца так, что костяшки пальцев побелели, не в силах вымолвить ни слова в ответ на его вопрос. Потому что ответа у меня не было.

— Не смущайся,сладкая, — повторил он, и его голос потерял насмешливый оттенок, став низким и... искренним? — Я просто зашел, услышав, что ты плакала.

Он не двигался с места, всё так же блокируя выход, но его поза изменилась. Он больше не напоминал хищника, готовящегося к прыжку. Скорее... стражника у клетки с раненой птицей.

Я замерла, не веря своим ушам. Онуслышал? Сквозь шум воды, через дверь? И... его это взволновало? Настолько, что он, Андор Всеславский, вломился в женскую душевую? Я смотрела на него, на его напряжённое лицо, на тень беспокойства в глазах, которую он не мог скрыть. И всё моё недавнее решение, вся моя защитная ярость начали таять, оставляя после себя лишь горькую, болезненную уязвимость.

— Я... — мой голос снова предательски дрогнул. — Я не плакала.

Это была жалкая, детская ложь, и мы оба это знали. Но он не стал указывать на это. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, от чего комок в горле стал только больше.

— Ладно, — тихо сказал он. — Не плакала.

Он сделал шаг назад. Всего один. Давая мне пространство. Но его взгляд по-прежнему держал меня в плену.

— Но если бы плакала... — он продолжил, и его голос снова приобрёл лёгкую, знакомую усмешку, но на этот раз в ней не было злобы, —...то у дракона, который является твоим ректором, есть определённые обязанности. В том числе — выяснять, кто довёл его студентку до слёз в учебном заведении.

Он смотрел на меня, и в его глазах читался немой вопрос. Он ждал. Ждал, что я скажу ему правду. И я, парализованная этой новой, незнакомой стороной его, не знала, что делать. Признаться? Рассказать, что это он сам, своим присутствием, своими взглядами, своей игрой, доводит меня до слёз? Или продолжать отпираться, прячась за своё «нет»?

Я сглотнула, чувствуя, как его слова — одновременно заботливые и провокационные — расковывают мою защиту. Глаза снова наполнились предательской влагой.