Книга Оборванная связь, страница 113 – Рина Рофи

Но Белет не смеялся.

Он вынес это день. Два. На третий его терпение, и без того натянутое, как тетива, лопнуло.

Это случилось после особенно тяжёлого утра. Я только-только выползла из ванной, едва переставляя ноги, и рухнула на кровать, чувствуя, как комната плывёт. Он сидел рядом, его спина была напряжена до каменной твёрдости. Он молча наблюдал, как я пытаюсь сделать глоток воды, и моя рука дрожит так, что половина проливается на простыни.

— Мария… — его голос прозвучал хрипло, сдавленно. Он взял кубок из моих слабых пальцев и поставил на тумбочку. — Это… это слишком.

Я попыталась улыбнуться, но получилась лишь жалкая гримаса.

— Всё нормально, любимый. Так бывает. Говорят, это к сильному ребёнку…

— НИЧЕГО не нормально! — он вскочил с кровати, и его фигура, казалось, заполнила собой всю спальню. В его глазах бушевала буря из страха, ярости и беспомощности. — Ребенок… наш ребенок… он тебя изводит. Он высасывает из тебя жизнь! Ты стала похожа на тень! На призрак! Я не могу… — его голос сорвался, и он сжал кулаки так, что кости затрещали. — Я не могу на это смотреть!

— Белет! — попыталась я призвать его к порядку, но сил на твёрдость не было. — Это пройдёт. Скоро. Все через это проходят…

— Нет! — он перебил меня, и в этом слове была вся его княжеская, не терпящая возражений воля. Он подошёл, наклонился надо мной, и в его золотых глазах я увидела не просто заботу. Я увидела панику. Глубокую, животную панику того, кто теряет контроль над самым дорогим. — Я зову врача. Самого лучшего. Я вытащу кого-нибудь из глубин лечебных чертогов Люцифера. Они найдут способ. Они обязаны.

— Не надо врачей! — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Я боялась вмешательства. Боялась, что какие-то странные адские зелья или магии навредят малышу. Боялась, что это признание слабости как-то повлияет на… на всё.

Но он уже не слушал. Он отступил на шаг, его лицо стало маской ледяной решимости.

— Я всё сказал, Мария. — Его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемых эмоций. — Я не могу тебя потерять. И его тоже. Я не буду сидеть сложа руки и смотреть, как ты таешь на глазах. Если этот… этот процесс угрожает тебе,то он должен быть остановлен. Изменён. Контролируем. Я не позволю тебе страдать.

Он развернулся и тяжело зашагал к двери. В его уходе не было злости на меня. Была та самая, всесокрушающая решимость действовать, которая когда-то сделала его князем. Только теперь её целью была не победа в войне, а победа над утренней тошнотой его жены. Абсурдно. Страшно. И безумно трогательно.

Я осталась лежать, чувствуя, как слёзы — уже не от тошноты, а от этой смеси истощения, страха и странного облегчения — катятся по вискам. Он не выдержал. Его защитные инстинкты, обострённые до предела, требовали действия. И он действовал. По-своему. Грубо, властно, без вариантов.

Я прижала руку к животу.

— Слышишь? — прошептала я нашему маленькому деспоту. — Твой папа объявляет войну твоим капризам. Тебе придётся сдаться. У него… очень хорошие маги.

И, закрыв глаза, я сдалась сама. Потому что, возможно, он был прав. Возможно, одной силы воли и надежды на «скоро пройдёт» было недостаточно. И если в этом странном, жестоком, прекрасном мире Ада был хоть один способ облегчить эту пытку и не навредить тебе, малыш, то Белет найдёт его. Даже если для этого ему придётся перевернуть все лечебные чертоги вверх дном.