Книга Тень и пламя, страница 88 – Рина Рофи

И, не дав ему ничего сказать в ответ, я развернулась и почти побежала прочь, оставив его стоять одного в центре опустевшего холла. Оставив его с тем взглядом, в котором читалось столько сложных, невысказанных эмоций, что от одной мысли о них у меня перехватывало дыхание. Я снова убегала. Но на этот раз я бежала не только от него, но и от той части себя, что на мгновение нашла в его объятиях не только защиту, но и... покой.

Сегодня пар не было, и я бесцельно слонялась по коридорам Академии. Дана пропала с Макаром — у них как-то всё стремительно набрало обороты. Я была уверена, что дело уже не ограничится прогулками под руку, и до метки на шее у моей лучшей подруги рукой моего брата — совсем недалеко.

Мысли путались, и ноги сами понесли меня по знакомому маршруту. Я прошла по тому самому коридору, где Рэй когда-то, в порыве ярости и отчаяния, ударил рукой в стену надо мной. Штукатурка до сих пор хранила вмятину — шрам на теле Академии и на моей памяти. Я провела пальцами по шероховатому следу, и по спине пробежали мурашки. Бездумно я двинулась дальше, выйдя на пустынную спортивную площадку. Воздух был холодным и свежим, но не мог рассеять тяжёлую думу. Ветер гулял между тренажёрами, и это место, обычно наполненное криками и смехом, сейчас было безмолвным и пугающим в своём одиночестве. Именно здесь он вымещал свою ярость на боксёрской груше после нашего утреннего столкновения. Теперь же площадка была пуста, но воспоминания витали в воздухе, густые и неотступные.

Я опустилась на холодную металлическую скамейку, вцепившись пальцами в край сиденья. «Что теперь? Что дальше?» — этот вопрос бился в висках в такт одинокому стуку сердца. Я так устала. Устала от этой бури, что не утихалавнутри с самого первого дня. От ярости, которая обжигала изнутри. От непокорности, которая заставляла идти наперекор всему, даже самой себе. Так хотелось просто... тишины. Покоя. Чтобы всё остановилось.

Но вселенная, казалось, издевалась надо мной. Сегодня очередная луна. И по тому, как сжималось нутро при одной этой мысли, я знала — она обещает быть в тысячу раз тяжелее. Не только для меня. Для нас обоих. Время, когда желания обостряются до боли, когда инстинкты заглушают разум, а похоть выходит на первый план, сметая все условности. Для истинных пар это время страсти, клеймения, зачатия детей. Время, когда связь окончательно скрепляется плотью и кровью.

Но я... я не хотела этого. Я хотела оттянуть этот момент. Спрятаться от него. Потому что однажды уступив, я понимала, обратной дороги уже не будет. Я стану его. Окончательно и бесповоротно. И моя война, моё «я», всё, за что я так отчаянно цеплялась, растворится в этом древнем, всепоглощающем зове. Подняв голову, я уставилась на темнеющее небо, где скоро должна была взойти та самая, проклятая луна. Она приближалась. И я была не готова. Совсем не готова.

Я прошла в свою комнату и захлопнула дверь, словно пытаясь отгородиться от всего мира. Но от себя не убежишь. Внутри всё сжималось и ныло. В животе предательски пульсировало, отзываясь на незримое притяжение. Клитор набух, напоминая о себе влажным, навязчивым давлением при каждом движении. Тело, проклятое тело, уже готовилось. Оно помнило его прикосновения, его запах, его размер, и теперь, подступающей луной, оно требовало продолжения. А за окном... за окном взошла луна. Полная, огромная, холодная и безжалостная. Её серебристый свет заливал комнату, и с его первым лучом где-то в глубине здания с грохотом опустились массивные стальные решётки. Женское крыло закрылось. Старая мера предосторожности, которая сейчас казалась не защитой, а насмешкой. Они запирали нас, самок, чтобы уберечь от ярости самцов в ночь их сильнейшего зова. Но эти решётки не могли запереть зов внутри меня.