Книга Тень и пламя, страница 218 – Рина Рофи

В этих словах не было ничего человеческого. Только голый, первобытный инстинкт обладателя, готового силой подчинить себе непокорную пару. Это была не просто угроза наказания. Это было обещание стереть мою личность, низвести до уровня существа, управляемого только зовом крови и его волей.

Я не отступила. Не отвела взгляд. Внутри все сжалось в ледяной ком, но я держалась.

— Попробуй, — выдохнула я ему в лицо. — Сделай из меня просто самку. И посмотрим, надолго ли тебе хватит такой победы.

Мы замерли в немом противостоянии, и вся аудитория затаила дыхание. Он искал в моих глазах страх, но находил только вызов.

Резкий, сухой кашель преподавателя прорезал напряженную тишину, словно лезвие.

— Я вам тут не мешаю? — произнес Леонид Евгеньевич, и в его бархатном голосе впервые прозвучала тонкая, как лезвие бритвы, сталь. Его взгляд скользнул по Рэю, все еще нависавшему надо мной, а затем остановился на мне. — Лиля, я, пожалуй, спешу напомнить, что вам, как и вашему... напарнику, для успешного завершения курса необходимы хорошие оценки. И этот доклад — их существенная часть.

Его слова были формально обращены ко мне, но предназначались они явно для нас обоих. Это было напоминание о субординации, о правилах и, что самое главное, о последствиях. Он давал нам понять, что на его территории мы в первую очередь студенты. Я медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение немного спадает, сменяясь холодной, прагматичной яростью. Преподаватель был прав. Мне нужны были эти оценки. Моя гордость не должна была стоить мне академических перспектив.

Я перевела взгляд на Рэя. Мой взгляд был полон чистого, немого зла. Он все испортил. Своим варварским поведением он выставил нас обоих на посмешище и поставил под угрозу не только наш «мир», но и учебу.

Он встретил мой взгляд, и его собственная ярость, казалось, немного остыла, уступив место мрачному пониманию. Мы оба были загнаны в угол — необходимостью сотрудничать, чтобы выжить в рамках системы и теперь нам предстояло найти способ сделать это, не перерезав друг другу глотки в процессе.

Я медленно подняла голову и, все еще чувствуя жар его дыхания на своем лице, растянула губы в напряженную, неестественную улыбку. В глазах у меня при этом бушевала буря.

— Я не твоя самка, — прошипела я так тихо, что услышать могли только мы двое. Каждое слово было выточенным из льда. — Забери свои слова обратно.

Это был не просьба. Это был ультиматум. Я давала ему шанс отступить, стереть эту унизительную черту, которую он только что провел. От его ответа зависело все — превратится ли наша совместная работа в адское противостояние или мы найдем какой-то хрупкий, временный мир.

Его взгляд не смягчился и не отступил. Напротив, в его глазах бушевала та же буря, что и в моих — смесь ярости, дикого азарта и мрачного удовольствия от нашего противостояния. Он наклонился еще ближе, и его губы искривились в жестокой усмешке.

— Самочка, — с наслаждением и злорадством процедил он и медленно, демонстративно провел языком по губам.

Это было уже не просто оскорбление. Это был акт унижения, примитивный и наглый вызов.

Терпение лопнуло. Я не думала, не рассчитывала. Рука сама схватила лежащий на парте толстый учебник по экономике, и со всей силы я ударила его по голове. Глухой звук удара разнесся по аудитории.