Книга Тень и пламя, страница 206 – Рина Рофи

Я резко развернулась на каблуках, встретив его пылающий взгляд своим, ледяным и полным вызова.

— Не сомневаюсь! — бросила я через все расстояние, разделявшее нас. — Но только после того, как я тебе напомню, кто я!

В этих словах не было ни капли страха. Лишь холодная, отточенная сталь. Я — Лиля Теневая. Дочь АртураТеневого. Белая Волчица. И я не чья-то собственность. Я — сила, с которой придется считаться.

Мы замерли, снова уставившись друг на друга, и в этот миг вся Академия, все зрители, просто перестали существовать. Была только эта титаническая битва двух воль, двух гордынь, двух существ, которые не знали, как быть вместе, кроме как в вечном противоборстве.

Марк, наблюдавший за всей сценой, присвистнул и с одобрением покачал головой.

— Мда, — громко констатировал он, обращаясь больше к Макару, но так, чтобы слышали все вокруг. — Была б наша сестра мужиком, точно была бы Альфой. И клану Багровых пришел бы конец.

Его слова повисли в наступившей тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием Рэя. В них не было насмешки, лишь неподдельное, братское уважение и сожаление, что воля и сила, кипящие во мне, не могли быть признаны в полной мере в мире, где главенствовали мужчины-Альфы.

Рэй услышал это. Его взгляд на секунду оторвался от меня и метнулся к Марку. В его глазах вспыхнуло что-то сложное — не злость на дерзость, а скорее молчаливое, неохотное согласие. Он и сам это понимал. Именно эта неукротимость во мне, эта способность давать ему отпор, сводила его с ума и заставляла желать меня еще сильнее. Я, все еще стоя к нему спиной, позволила себе маленькую, гордую улыбку. Пусть мир считал иначе. Здесь и сейчас, в этом коридоре, на равных со своим будущим Альфой, я чувствовала себя королевой. И никакие титулы не могли дать мне большего.

Я влетела в свою комнату и с силой захлопнула дверь, отрезая себя от гула коридоров и его разъяренного взгляда. Тишина, наступившая внутри, была оглушительной.

«Этот Рэй, чертов позер! — мысленно выкрикнула я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я что, должна быть счастлива, что он показывает всем, что «укротил» волчицу?!»

Я прошлась по комнате, не в силах усидеть на месте. В голове снова и снова проигрывалась эта унизительная сцена: его довольная ухмылка, его люди, склонившие головы, как будто я была трофеем, который нужно было почтить ритуальным поклоном.

«И этот спектакль с поклоном его людей! — я с силой пнула ножку кровати, от которой больно отдало в ступню. — Еще бы охрану ко мне приставил, как мой отец! Как к какой-нибудь хрупкой безделушке!»

От одной этой мысли меня передернуло. Я была не безделушкой.Я была волчицей. Сильной, строптивой и гордой. И он, вместо того чтобы уважать это, пытался втиснуть меня в рамки своих примитивных представлений о собственности.

«Бесит! — я схватила первую попавшуюся подушку и швырнула ее в стену. — Бесит его самоуверенность! Бесит его наглость! Бесит, что он считает, что может мной распоряжаться!»

Никаких «сложных чувств». Никаких «но намерение было верным». Только жгучая, всепоглощающая ярость. Он перешел черту. И он еще пожалеет об этом. Я подошла к тумбочке, дрожащими от ярости пальцами схватила массивную печатку Багровых и с силой стянула ее с пальца. Металл, еще недавно казавшийся теплым, теперь был холодным и чужим.