Книга Тень и пламя, страница 15 – Рина Рофи

— Так что нет, Багровый. Мое сердце не растает. Оно просто научилось отличать жару от настоящего огня. А ты... ты пока что лишь искра. Которая может как разжечь пламя, так и потухнуть, не оставив и следа.

— Ну ты и острая на язык, колючка. Противзова не пойти, к 20 годам он усилится, ты же знаешь. Хочешь знать мое мнение: твоя внешняя оболочка меня более чем устраивает, волчица.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и значимые. Я резко поднялась, отодвинув стул.

— К двадцати годам многое может измениться. И я не из тех, кого можно загнать в угол, даже зовом. Запомни это.

Я развернулась и пошла прочь, оставив его за столом, но чувствуя, как его взгляд и произнесенное слово «волчица» жгут мне спину.

Я еще не успела дойти до выхода из буфета, как в кармане завибрировал телефон. Остановившись, я с предчувствием вынула его. Новое сообщение от того же номера.

Я открыла его. И застыла.

«А твоя попка очень аппетитная.»

Воздух вырвался из легких, словно от удара. Вся кровь отхлынула от лица, а затем прилила обратно, раскаленным стыдом и яростью. Это был не зов. Это было не восхищение «волчицей». Это был грязный, похабный комментарий.

Я медленно, очень медленно повернулась. Он все еще сидел за столиком, смотрел на меня с той же наглой ухмылкой и поднял свою чашку, как бы делая тост.

Я не стала ничего писать в ответ. Не стала кричать. Я подняла телефон, чтобы он видел, и одним движением пальца... заблокировала его номер. А затем, глядя ему прямо в глаза, медленно и четко подняла другую руку, показав средний палец. И он... рассмеялся. Громко, искренне, от всей души, словно это была самая смешная шутка на свете. Его смех гремел под сводами почти пустого буфета.

Я развернулась и вышла, пытаясь сохранить остатки достоинства, но его смех преследовал меня, впиваясь в спину. Я прошла всего несколько шагов по коридору, как теефон снова завибрировал.Новый номер.

С ощущением надвигающейся паники я открыла сообщение.

«Ты колючка, но с классной попкой.»

Вместо ярости меня охватил холодный, трезвый ужас. Это не была игра. И это не закончится. Он не отстанет. Ни блокировка, ни оскорбления не имели значения. Он получал от этого удовольствие.

Дрожащими пальцами я заблокировала и этот номер. И продолжила идти, уже почти бегом, по бесконечным каменным коридорам, чувствуя, как стены смыкаются вокруг. Проклятый зов, проклятая академия, проклятый Рей Багровый.

Он думал, что флиртует. Но для меня это пахло охотой. И я только что поняла, что стала его добычей.

Я захлопнула дверь своей комнаты,прислонилась к ней спиной и попыталась отдышаться. Руки всё ещё дрожали. В ушах стоял этот его наглый хохот.

Не прошло и минуты, как в дверь постучали и послышался встревоженный голос Даны:

— Лиля? Ты там? Можно?

Я глубоко вздохнула, заставила себя отойти от двери и открыла её. Дана стояла на пороге, её глаза были круглыми от беспокойства.

— Ну, что? Как ты? — тут же выпалила она, заходя внутрь и оглядывая меня с ног до головы, словно ища повреждения. — Я видела, как ты вылетела из буфета, будто за тобой гонятся. И... я видела, как ты ему палец показала. Что случилось? Что он сделал?

Я снова закрыла дверь и, не в силах стоять, опустилась на край кровати.

— Он... — мой голос дрогнул. Я сжала кулаки. — Он послал мне пошлое сообщение. После того, как я ушла.