Книга Тень и пламя, страница 147 – Рина Рофи

— Мы просто... обсуждали...

— Ага, конечно, — протянула моя мама, Леся, и в её глазах читалась тёплая, но понимающая усмешка. — Ваши обсуждения дословно слышали мы все

Аврора тихо хихикнула, прикрывая рот рукой.

План нашего великого побега был не просто раскрыт. Он был высмеян и разоблачён с такой лёгкостью, что стало ясно — против опытных Альф и их Лун мы были всего лишь непутёвыми детьми, возомнившими себя хитрецами.

— Мам, пап... — начала я, запинаясь и чувствуя, как горит всё лицо. Слова, которые минуту назад казались такими убедительными, теперь застревали в горле комом стыда и растерянности.

Отец поднял на меня тяжёлый взгляд, и я поёжилась. Оскар же, наоборот, смотрел с нескрываемым любопытством, словно ждал продолжения спектакля.

— Мы... мы просто... — я попыталась найти хоть какое-то оправдание, но мозг отказывался работать. Вся наша уверенность испарилась под пристальными взглядами родителей.

— Лиля, я всё сказал, — голос отца прозвучал окончательно, словно захлопнувшаяся дверь. В его тоне не было места возражениям. — Месяц. Потом свадьба.

Оскар, сидевший рядом, коротко кивнул, его лицо выражало деловую уверенность. Весь его предыдущий вид хмельной дурашливости испарился, как не бывало.

— Рэй, — повернулся он к сыну, и в его глазах читался уже не насмешливыйотец, а Альфа, отдающий распоряжение. — Планируй лучше мальчишник, а не побег! Понимаешь? Хватит этих детских игр. Время пришло вести себя как взрослый. Как будущий глава клана.

Рэй замер, и я увидела, как по его лицу пробежала тень — не злости, а чего-то более глубокого. Понимания. Признания поражения в этой маленькой битве. Его плечи слегка опустились, но взгляд, встретившийся с взглядом отца, был твёрдым.

— Понял, — коротко бросил он. Все наши планы, наши надежды на отсрочку рухнули в одно мгновение под тяжестью их объединённой воли.

— На тебе долг, Рэй. Ты — будущий глава.

Слова Оскара повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. Он смотрел на сына не как на непослушного отпрыска, а как на преемника, забывшего о своей ноше. В его голосе не было злости — лишь холодная, неумолимая уверенность Альфы, напоминающая о приоритетах.

Рэй замер. Всё его бравада, всё наносное безразличие испарилось, обнажив ту самую ответственность, которую он так старался игнорировать. Его взгляд потемнел, челюсть сжалась. Он молча кивнул, и в этом кивке была не покорность, а принятие. Принятие груза, который ему предстояло нести. И я поняла, что наш «побег» умер, так и не успев родиться. Он разбился не о бдительность родителей, а о суровую реальность долга и наследственной власти. Мы могли бунтовать сколько угодно, но против самого предназначения — бессильны.

— Рэй... наш план... — прошептала я ему вслед, когда он уже поворачивался к лестнице. В голосе прозвучала последняя, отчаянная надежда.

Он остановился, но не обернулся. Его плечи были напряжены.

— Нет, Лиль. Всё. Игры закончились.

Его голос был тихим, плоским, без единой нотки привычного задора или вызова. В этих словах была лишь усталая, оголённая правда. И, не сказав больше ни слова, он поднялся по лестнице и скрылся в спальне, оставив меня стоять в холле под тяжёлыми взглядами наших родителей. Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. Игры, действительно, закончились.