Книга Тень и пламя, страница 108 – Рина Рофи

—До встречи, колючка, — его голос был тихим, но он пробился сквозь гул голосов и достиг моего уха с пугающей четкостью. — Питер... он не так далеко, как тебе кажется.

И прежде чем я успела обернуться или что-то сказать, он развернулся и пошел навстречу своему алому Lexus, оставив меня с ледяной дрожью вдоль позвоночника и горьким осознанием того, что эти каникулы будут для меня не отдыхом, а отсрочкой. И счетчик уже тикал.

Я плюхнулась на заднее сиденье, стараясь дышать ровно, но сердце колотилось как сумасшедшее. Дверь захлопнулась, отрезая академию и... его от меня.

—Лиля, ты воняешь Рэем, — без обиняков бросил Марк, поворачиваясь с переднего пассажирского кресла. — Сильно воняешь.

Жар ударил в лицо. Я сжала пальцы на коленях, готовая провалиться сквозь сиденье.

—Не смущай её, — ровно, не отрываясь от планшета, сказал Макар, уже сидящий за рулем. — Судя по всему, она не шибко довольна.

И тут Марк, с широкой ухмылкой, добил:

—Член маленький был? Или так себе в постели?

В глазах потемнело. Вся ярость, весь стыд, вся накопившаяся за последние сутки невыносимая каша из эмоций вырвалась наружу.

— Да заткнитесь вы оба! — прошипела я так яростно, что Марк даже отшатнулся. — Лучше бы спросили, по моемужеланию или нет!

Воцарилась гробовая тишина. Ухмылка с лица Марка сползла, сменившись настороженностью. Макар медленно положил планшет и повернул голову. Его взгляд был серьёзным, оценивающим.

Отец резко повернул голову и его взгляд стал ледяным. Тихий, но полный невероятной силы рык прорвался сквозь его сжатые губы, заставив воздух в салоне замереть. Даже Марк и Макар мгновенно выпрямились, как по команде.

Я быстро выдохнула, смахивая предательскую слезу.

— Папочка, всё хорошо, — голос дрогнул, но я заставила себя выговорить четко, бросая ядовитый взгляд на братьев. — Просто эти два дебила решили пошутить там, где не следует.

Артур Теневой замер на секунду, его пронзительный взгляд перешел с меня на сыновей. Казалось, он взвешивал правдивость моих слов. Марк поджал губы, а Макар сохранял невозмутимое спокойствие, но по напряжению в его плечах было ясно — он тоже почувствовал отцовский гнев.

— Шутки кончились, — тихо, но так, что по коже побежали мурашки, произнес отец. — И чтобы я больше не слышал ни слова.

Он медленно повернулся назад, но его напряженная спина и сжатые кулаки на руле говорили лучше любых слов — разговор был далек от завершения. В салоне воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь шумом мотора. Я снова уткнулась в окно, чувствуя, как стыд и ярость закипают во мне с новой силой. Эти идиоты все испортили.

Телефон в кармане юбки тихо вибрировал, нарушая гнетущую тишину в салоне. Рука сама потянулась к нему, будто повинуясь древнему инстинкту.

Экран осветился. Всего четыре слова. Ни подписи, никаких точек, никаких смайлов. Просто факт, обрушившийся на меня с простотой урагана.

Ты нужна мне, колючка

Воздух застрял в легких. Всё внутри замерло — и ярость, и стыд, и отчаяние. Эти слова жгли сильнее, чем любая его угроза или пошлый намёк. Они были тихими. Я сидела, не двигаясь, уставившись в экран, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Метка на шее вдруг затеплилась тихим, согревающим теплом, будто отозвавшись на них.

—Лиля? — раздался спокойный голос отца. — Все в порядке?