Книга Тень и пламя, страница 106 – Рина Рофи

Его смех мгновенно оборвался. Кровать скрипнула, когда он приподнялся на локте. Даже через одеяло я почувствовала, как изменилась атмосфера в комнате — напряжение снова стало осязаемым.

—Ошибаешься, колючка.

Его голос прозвучал тихо, но с той самой сталью, что была в нём с самого начала. В нём не было ни намёка на шутку.

—Это было только начало. Метка... она теперь не жжёт. Она требует. И твоё тело, — он легонько ткнул пальцем в мой бок через одеяло, заставив меня вздрогнуть, — твоё тело теперь будет требовать того же. Постоянно. Особенно в полнолуние.

Он наклонился так близко, что его шёпот я слышала так же отчётливо, как если бы между нами не было барьера.

—Так что привыкай. К моим рукам. К моему запаху. Ко мне внутри себя. Потому что "лишь раз" — это не про нас с тобой. Никогда».

—Это мы еще посмотрим - ответила я, — Вообще, скоро каникулы и я собираюсь уехать домой !

Он замер на мгновение, и в тишине я буквально физически ощутила, как в нем закипает ярость. Кровать глухо скрипнула под его сжавшимися кулаками.

—Думаешь, расстояние что-то изменит? — его голос прозвучал опасно тихо, обжигая даже через одеяло.—Ты почувствуешь меня за сотни километров. Каждую ночь. Метка будет ныть, а зов... колючка, ты даже представить не можешь, каким сильным может быть зов. Ты будешь ворочаться в своей постели в родовом поместье Теневых и сходить с ума по моему запаху.

Он резко встал с кровати, и я невольно приподняла край одеяла, чтобы взглянуть. Он стоял ко мне спиной, мышцы на его спине были напряжены до предела.

—Уезжай, — бросил он через плечо, и в его тоне снова появились знакомые нотки хищной уверенности. — Побегай. Но знай, что когда ты вернешься... я уже не буду таким терпеливым.Ты сама придешь ко мне. И это будет твой выбор. Хочешь пари?

—Я не заключаю пари с Багровыми! Только мне решать приду или нет и никаких условий!

Он замер, и тишина в комнате стала густой, как смола. Я видела, как скулы на его лице напряглись, почувствовала, как воздух зарядился подавленной яростью. Но через секунду он... расслабился. Откинулся назад, упершись руками в одеяло по бокам от меня, и на его лице расплылась медленная, хищная, до безумия уверенная ухмылка.

—Хорошо, — сказал он тихо, и в этом слове было больше угрозы, чем в любом крике. — Не надо пари.

Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись моего уха через одеяло. Его шепот обжег кожу.

—Ты права. Ты решаешь. Но я тоже. Решаю ждать. Прямо здесь. И когда ты всё-таки придешь — а ты придешь, колючка, метка и твое же тело тебя приведут — я сниму с тебя эту дурацкую форму полностью и покажу тебе, что значит, когда Багровыйне ставит условий, апросто берет то, что принадлежит ему по праву. И, конечно, по твоему же желанию

Он отстранился, и в его взгляде читалась такая непоколебимая, звериная уверенность, что по моей спине пробежал холодок. Он не спорил. Он просто... знал.

—Сладких снов тебе сегодня обо мне.

Не глядя на него, я на ощупь натянула трусы, одернула рубашку и юбку, и, не поднимая глаз, направилась к двери. Каждый шаг отдавался в полной тишине комнаты. Я ждала его рыка, хватки за руку, чего угодно. Но был лишь тяжелый, напряженный взгляд, который я чувствовала на своей спине, будто физическое прикосновение.

Моя рука легла на холодную ручку двери.