Книга Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии!, страница 69 – Инна Дворцова

― Наказана? ― Удивлённо спросила Меланья.

― Я не палач, чтобы наказывать, отец, ― бросив в сердцах салфетку на стол, я сказал: ― благодарю за прекрасный ужин, Меланья, а вас, девушки за беседу. Засим позвольте откланяться.

― Но вы же собрались остаться на несколько дней, ― растерянно произнесла хозяйка дома.

― Да, Демьян, останьтесь, ― попросила Богумила, ― я покажу вам наш зимний сад.

Я заколебался. Если просила не она, но заметив грозный взгляд отца, покачал головой.

― Простите, мне у вас очень понравилось, вы умеете создавать душевную атмосферу, Меланья, но я вынужден отбыть в академию.

― Не дури, Демьян, ― сурово произнёс отец. Он принимал новый прибор и тарелку от служанки.

Его уже не исправить. Как был самодуром, так и остался. Все должны плясать под его дудку. Вот только я с самого начала нашего общения показал ему, что со мной такие номера не проходят. Только, похоже, легче остановить ветер, чем самодурствоГригория Полозова.

― Если вы проводите меня, ― обратился я к Миле, ― мне будет приятно.

― С удовольствием, ― проговорила Мила, повернувшись ко мне и протянув руку. Её нежная ладонь оказалась в моей, и сердце пустилось в какой-то дикий ненормальный танец. Я тонул в её глазах, пока не услышал деликатное покашливание Меланьи. ― Но с гораздо больши́м удовольствием я бы…

― Хватит, ― рявкнул отец. ― Мила остаётся за столом, а ты, если не хочешь остаться ― убирайся.

Я уже не скрывал кривой усмешки. Первый раз в жизни попросил у него помощи, получив в ответ ушат помоев и солдафонскую муштру.

― Благодарю за помощь, отец, ― я кивнул ему, ― твоя милость безгранична.

Схватив новый бокал, который принесла служанка, он бросил его в меня.

― Молокосос, ты ещё будешь дерзить мне, ― рявкнул он так, что замолчали щебетавшие за окном воробьи.

― Вот поэтому у нас с тобой никогда и не получалось общение, ― сказал я, уворачиваясь от летящего бокала. ― Ты слышишь только себя.

Дарина прыснула, но быстро прикрыла улыбающиеся губы рукой. Отец бросил на неё неприязненный взгляд, сурово сдвинув брови. Он, сжав кулаки, начал подниматься. Меланья положила ладонь на его кулак и чуть наклонившись, тихонько произнесла:

― Успокойся, Григорий, ― Сама того не подозревая, подлила масло в огонь хозяйка дома, ― мальчик помог Ярославе. Его благодарить надо.

Отец противно заскрипел зубами, сдерживаясь от резкого ответа. Не знаю, что такого страшного сделала младшая Туманова, что отец рассвирепел не на шутку.

― Он должен выполнять то, что я ему прикажу.

― Кажется, мы пошли по второму кругу, ― улыбнулся я. Если кто-нибудь знал, чего мне сто́ит хранить непроницаемое выражение лица и доброжелательно улыбаться. ― Прошу меня простить. До новых я надеюсь, более приятных встреч.

Я повернулся и пошёл к двери. Взгляд отца буравил спину, безумно зачесалось между лопатками.

― Так за что ты наказал Ярославу? ― Голос Тумановой старшей был холоден, как мартовская вода.

― Не твоё дело, Меланья, заслужила, значит, ― огрызнулся отец.

Закрыв за собой дверь, я услышал шаги. Дворецкий подал моё пальто, помогая надеть его. Дверь распахнулась и показалась Богумила.

― Я провожу вас, Демьян, ― сделала она знак принести её одежду.

Она подошла так близко и поправила воротникна пальто.

― Вы правда не знаете, за что отчим сослал Ярославу в «Лавенгуш? ― прошептала она. Я покачал головой. ― Спасибо, что не бросили её там одну. Представляю, как Яре сложно учиться среди тёмных магов.