Книга Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии!, страница 136 – Инна Дворцова

Дарина рассмеялась, запрокинув голову:

— И много у тебя было зимних пар, волчонок?

— Ни одной, — серьёзно ответил он. — Я ждал особенную.

Но не успел он выслушать ответ, как Тимофей уже забрал Дарину на следующий танец. Он танцевал более сдержанно, классически, но держал её так бережно, словно она была из хрусталя.

— Ты слишком осторожен, — задыхаясь от смеха, произнесла сестра.

Тим резко взял её за талию, прижал к себе — и в его глазах, обычно таких спокойных, вспыхнуло что-то дикое, живое.

— Вот так-то лучше, — прижавшись к нему, сказала Дара.

— Бедные мальчики, — хихикнула я Алексею. — Она их обоих за неделю изведёт.

Алексей усмехнулся:

— Они сами виноваты. Нельзя так открыто соревноваться. Твоя сестра это чувствует и наслаждается.

— Ты посмотри на Ксению, — кивком показала я в самый оживлённый уголок зала.

Она буквально сияла на руках у рыжего второкурсника. Парень явно был в шоке от такого внимания, краснел до корней волос. Мы не слышали, о чём они говорили, зато отчётливо на весь зал раздался возглас Ксюхи:

— Да ты герой! — она чмокнула парня в щёку, отчего он стал пунцовым. — Мой маленький герой!

— Ксения сегодня в ударе, — фыркнула я.

— Она всегда в ударе, — улыбнулся Алексей. — Просто обычно скрывает это за въедливостью. А сегодня… сегодня все маски сброшены.

Музыка стала чуть быстрее, и заиграла старинная мелодия «Пляска духов». Традиционно во время неё менялись партнёры, и я на минуту оказалась в руках отца.

— Ярушка, — прошептал он, кружа меня. — Моя храбрая девочка.

— Папа, — я уткнулась ему в грудь. — Я так скучала. Так злилась на тебя за то, что ты умер. А ты был жив, и я…

— Тшш, — он поцеловал меня в макушку. — Всё позади, солнышко. Я здесь. Никуда больше не уйду.

— Обещаешь?

— Клянусь.

Музыка снова сменилась, и я вернулась к Алексею. Он притянул меня ближе, и я уткнулась носом в его плечо. От него пахло свежестью, немного дымом от битвыи чем-то очень родным — домом.

— Яра, — тихо сказал он мне на ухо. — Я сегодня чуть не умер от страха за тебя. Когда увидел, как ты стоишь в том круге, а Полозов атакует…

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза — серые, с золотыми искрами.

— А я — за тебя. Давай не будем сегодня об этом. Давай просто танцевать и наслаждаться тем, что мы всё ещё живы.

Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня всегда подгибались колени, и наклонился ближе. Его губы почти касались моих.

— Тогда давай пообещаем друг другу, — прошептал он, — что мы будем вместе. Всегда. До самого конца. Что бы ни случилось.

Я кивнула, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слёзы.

— Обещаю, — прошептала я.

Он поцеловал меня. Прямо посреди танцующего зала, при всех. Нежно, но уверенно. И мне было всё равно, смотрят на нас или нет.

Мы танцевали дальше, а вокруг нас кружились пары, звучала старинная музыка, и где-то высоко под потолком тихо мерцали огни-фонари. По старинному поверью, в Велесову ночь души предков возвращаются, чтобы посмотреть на своих потомков.

И я верила, что они гордятся нами.

В эту ночь, после самой страшной битвы в нашей жизни, мы все были живы.

Мы были вместе.

И мы танцевали до рассвета.

Это и есть победа. Не в том, что враги повержены. А в том, что мы живём. В том, что любим. В том, что доверяем. В том, что уходим, но всегда возвращаемся. И ждём, и верим вопреки всему.