Книга Истинная Энергия любви, страница 17 – Марта Савушкина

— Вета… бездна… — выдохнул он, голос дрогнул и сорвался, когда я наклонилась и провела плоским языком по чувствительной головке. Солоноватый, мускусный вкус заполнил рот, его приглушенный стон эхом отозвался во мне, низ живота сжался мгновенной, сладкой спазмой.

Его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах — не грубо, но твердо, направляя. Я взяла его в рот — медленно, обхватывая губами, чувствуя, как он заполняет все пространство, как набухает еще больше. Двигалась вверх-вниз, язык кружил по головке, посасывая, слыша, как его дыхание срывается. Он сдерживался — мышцы пресса напряглись каменными буграми, пальцы в моих волосах слегка, но властно сжимались, направляя ритм, требуя глубже. Я ускорила темп, одной рукой лаская тяжелые, горячие яички, другой — сжимая ритмично основание. Влажные, неприличные звуки, его тихие, сдавленные стоны — все это возбуждало меня саму до потери рассудка. Между ног стало мокро и жарко, тело горело, я прижалась бедрами к его ноге, ища хоть какого-то облегчения.

Внезапный, четкий стук в дверь. Варлей.

Я замерла, сердце провалилось в пятки, леденящий стыд накатил удушающей волной — боже, что яделаю? Но Алекс, не прерываясь, схватил меня за высокий пучок волос и с силой притянул обратно, к себе. И я, опьяненная, поддалась этому сладкому, греховному забвению.

— Зачем пришел, Варлей? — сказал Алекс на удивление ровным, почти скучающим голосом, хотя это, должно быть, стоило ему титанических усилий — все его тело было натянуто, как трос, дыхание рваное, кулаки на столе сжаты так, что костяшки побелели.

— Знаю, мы с тобой, Александр, никогда не были друзьями, но… — начал Варлей, голос был спокойным и вежливым, как всегда.

— Продолжай, — нежно, но с непреклонной твердостью приказал Алекс, не переставая гладить меня большим пальцем по щеке, по губам, обращаясь скорее ко мне, чем к Варлею.

— Присмотри за Лизой, пожалуйста. У меня есть подозрения… что у нее появился кто-то еще.

— А если и появился, то что? — голос Алекса оставался ровным, но я кожей чувствовала его внутреннюю дрожь, как напряглись его бедра, как он из последних сил сдерживает порыв.

А я продолжала, сама не понимая, зачем — меня ослеплял, сводил с ума его запах, мускусный, соленый, первобытный.

Он делал голову пустой, а мысли — вязкими и ненужными. В черепе стучала лишь одна навязчивая, животная мысль:

«Хочу его. Сейчас. Весь. До конца».

Я ускорила, посасывая сильнее, язык работал быстрее, рука сжимала основание в такт, чувствуя, как он пульсирует, как близок.

Алекс сдерживался — кулаки на столе были сжаты в камень, дыхание рвалось сквозь зубы.

— А знаешь, пожалуй, ничего. Забудь. — Варлей ушел почти сразу, видимо, поняв всю бесполезность просьбы и ощутив ледяное отчуждение.

И лишь тогда Алекс издал тихий, сдавленный стон, рука судорожно сжала мои волосы, и он кончил мне в рот — горячо, обильно, с долгой, сокрушительной пульсацией. Я проглотила, чувствуя, как дрожит все его могучее тело, как его рука, только что такая властная, теперь ласково, почти с нежностью гладит меня по голове.

Он поднял меня на ноги, поцеловал в запекшиеся губы — они были солоноватыми на вкус, и этот вкус был мой и его одновременно.

— Вета, хватит прятаться, — прошептал он, и в его глазах не было привычной насмешки, только усталость и какая-то странная, непривычная серьезность.