Книга Гримуар Скверны, страница 2 – Таша Вальдар

Они переглянулись. И в его тёмных, всегда насмешливых глазах, помимо ярости и этого нового, пугающего желания, она впервые увидела то же, что чувствовала сама. Не просто страх. Леденящее душу, окончательное осознание.

Это была не игра. Это была охота. А они — добыча.

Их фейковое королевство осталось по ту сторону. Здесь, в чреве этого монстра, начиналось нечто иное. Начинался настоящий «Гримуар Скверны».

Тишина после эфира обрушилась не просто отсутствием звука, а сменой физического давления, как если бы её лофт внезапно погрузили на дно океана. Воздух, ещё секунду назад вибрировавший от её голоса и грохота внутриигровых взрывов, застыл, неподвижный и тяжёлый, словно его откачали, оставив лишь вакуум. В ушах стоял звон — не внешний, а внутренний, набат опустошённой нервной системы. Алиса медленно сняла наушники — безупречно белые, лёгкие, с выгравированным на дужке ником «Лисёнка» — и опустила их на бархатную подставку, сделанную на заказ под их форму. Её пальцы, только что порхавшие по клавиатуре с хищной скоростью, выписывая виртуозные комбинации, теперь лежали на столе неподвижно, бледные и холодные, как у покойницы.

«Три часа сорок две минуты. Пиковый онлайн — сто двадцать семь тысяч. Донатов на... даже смотреть не буду. Всё по графику. Идеально отыграно»

Мысль пронеслась отточенным отчётом, но за ним не последовало привычного удовлетворения. Лишь плоская, серая усталость, разлитая по венам вместо крови.

Она позволила себе закрыть глаза на секунду, чувствуя, как за ними пульсирует напряжённая боль. Зажмурилась — и на внутренней стороне век вспыхнули остаточные образы: бешеный, неостанавливающийся поток чата, взрывы донатов, перекрывающие друг друга... её собственное отражение в мониторе — улыбающееся, язвительное, живое. Совсем не то, что смотрело на неё из зеркала сейчас. На ней был яркий, почти неоново-розовый топ с высоким воротом-гольфом, туго облегавший стройную фигуру и подчёркивавший линию груди, и короткие шорты из лаковой кожи, контрастировавшие с алебастровой бледностью её длинных ног. Броский, провокационный наряд, часть брони. Она открыла глаза. Реальность была безжалостна в своей статичности.

Её студия, запечатлённая на тысячах скриншотов, была образцом стерильного минимализма. Ни пылинки на стеклянной поверхности стола, где стояли три изогнутых монитора, чёрные экраны которых теперь казались входами в иные, мёртвые миры. Неоновая сиреневая подсветка, встроенная в стеллажи, мягко очерчивала ряды коллекционных фигурок из игр — все они были расставлены с музейной точностью, ни на миллиметр не нарушая композицию. Даже плюшевый лис с карикатурно-хитрыми глазками, её талисман, сидел, отутюженный иидеально посаженный, в строго отведённом ему углу. Ничего лишнего. Ни одного намёка на хаос. Этот порядок был её крепостью, её клеткой и её витриной одновременно.

«После того как их не стало, бардак в комнате был единственным, что напоминало — здесь кто-то живет. Потом бабушка приехала, всё убрала, вымыла до блеска. Сказала: "Теперь тут чисто, Алишенька. Как в музее". И уехала. А я осталась в этом музее. Одна».

За панорамным окном, занимавшим всю стену, пылал неоном ночной мегаполис. Мириады огней, жизнь, движение, чужие истории, чужие голоса. Она подошла ближе, и её собственное отражение легло поверх городского пейзажа — призрачное, прозрачное. Тело, всего час назад бывшее инструментом обаяния и объектом тысяч восторженных комментариев, теперь казалось ей чужим, куклой, которую забыли убрать со сцены. Она упёрлась лбом в холодное стекло, чувствуя, как его ледяная твердь просачивается сквозь кожу, пытаясь заморозить мысли. Шум города сюда не долетал. Герметичные стеклопакеты надежно защищали от внешнего мира. Только звенящая тишина внутри. Та самая, что была громче любого чата.