Книга Королева Всего, страница 69 – Валентина Зайцева

— Так какое отношение эта кобылица имеет к нам? Почему ты так в неё веришь?

— Она не знает, что мы в заточении, — объяснил Келдрик спокойно. — Она верит, что Король сдержал слово и отпустил нас на свободу, как обещал. Но когда она узнает правду — а это неизбежно, старина, поверь мне...

Он улыбнулся.

— ...она придёт. Она не сможет иначе.

— Думаешь, она выберет нас вместо мужчины, которого любит? Пф-ф! — Малахар грубо рассмеялся, качая головой. — Ты глупец, Келдрик. Любовь нелогична. Любовь слепа, как котёнок. Она никогда не предастего, что бы он ни сделал. Любовь прощает даже предательство.

— А я верю, что ты ошибаешься, — возразил Келдрик.

Он откинулся на свою жалкую подстилку из соломы, давно пропитанную кровью и грязью, и устало закрыл глаза.

— Я думаю, она наконец увидит, что ему нельзя доверять. Спектакль уже начался, занавес поднят. Действия уже предпринимаются, колёса крутятся. Она узнает всё до конца недели, и тогда мы увидим, кто из нас прав — ты или я.

— Откуда ты знаешь, что произойдёт? — Малахар покачал большой лохматой головой с недоверием. — Ты не ясновидящий. Это прерогатива нашей малышки в голубом.

Малышка в голубом... Я не мог сдержать лёгкой улыбки, услышав это старое прозвище. Давным-давно не слышал, чтобы Малахар называл Балтор так — не с тех пор, как мы все были моложе и беззаботнее. Я и забыл, как это меня забавляет. Судя по сияющему выражению лица самой Балтор, не я один испытывал ностальгию. Несмотря на то что Малахар технически был младше всех нас по возрасту, мы все — кроме Самира, конечно, — лелеяли Балтор как самую младшую, любимую сестру.

Это напомнило мне важную истину: они — мои братья и сестра. Моя настоящая семья, связанная не кровью, а чем-то большим. А у моего бока спит моя жена, которую я поклялся защищать. Я был бы безмерно счастлив, если бы не это проклятое место. Нет, я не хотел умирать просто так, от отчаяния или безысходности. Я не жаждал броситься в пламя оттого, что мне не хочется жить. Но я умер бы без колебаний, чтобы защитить их — это было так же просто и естественно, как дыхание.

— Я знаю, что произойдёт, потому что мне рассказали о грядущем, — зевнул Келдрик, устраиваясь поудобнее на своём жалком ложе. — Мне показали нити судьбы.

— Кто? — с живостью спросила Балтор, выпрямляясь. — Кто мог знать?

— Тот, кто жаждет падения Короля даже сильнее, чем Каел, — ответил Келдрик загадочно. — Тот, кто ненавидит его вдвойне, у кого есть личные счёты.

— Загадки, паук. Опять загадки, — заворчал Малахар, но в его голосе уже сквозило не раздражение, а усталое любопытство. — Ты никогда не можешь сказать прямо.

Келдрик улыбнулся, не открывая глаз, словно уже видел сны.

— Ко мне в снах приходил старый друг. Тот, кого считали мёртвым. И именно его рукой Король, в конечном счёте, будет повержен. Именно он нанесёт последний удар.

Сайлас

Я сидел и наблюдал, как моя жена спит на узкой койке рядом. Я провёл возле неё весь день и всю ночь, покидая камеру лишь затем, чтобы принести ей еды, когда она голодала. Эти часы тянулись медленно, словно застывшие в янтаре.

Она была нездорова.

Элисара не была создана для заточения. В те редкие случаи, когда война или непогода вынуждали её проводить несколько дней внутри Святилища Вечных — в те времена, когда мы уже были вместе, но горы ещё не обрушились, а небо было способно на такие явления, — на неё накатывала усталость, слабость, одолевало тяжёлое уныние. Лишь тогда она переставала высказывать всё, что думает, или огрызаться на окружающих с озорной усмешкой. Она погружалась в глубокую тоску, из которой её было невозможно вывести. До тех пор, пока свежий ветер снова не касался её лица, пока простор не возвращал ей жизненные силы.