Книга Королева Всего, страница 67 – Валентина Зайцева

Один из его мечей задел мне руку. Это был скользящий удар, но он жёг, и я уже чувствовала, как наливается кровоподтёк. Зарычав от ярости, я замахнулась на его голову, и ему едва удалось увернуться. Римас рассмеялся. Когда он собрался что-то сказать, я махнула снова, и на сей раз ему пришлось отпрыгнуть ещё дальше.

Во мне что-то вскипело.
Это была ярость.
Я пришла в бешенство.

Не на него, не совсем. Я злилась на мир. На Вечных. На всё то гребаное дерьмо, через что мне пришлось пройти. Я набросилась на него, как дикий зверь, уже не заботясь о том, нападёт он в ответ или нет. Мне нужно было причинить кому-то боль, сравнимую с моей собственной. Я устала быть боксёрской грушей.

А он как раз сейчас размахивал у моей головы деревяшками, так что цель была идеальной.

Я издала вопль ярости и бросилась на него со всем, что у меня было. Я отпустила всё. Выпустила наружу. Желание избить его до полусмерти захлестнуло меня с головой.

— Вот так, — похвалил он, ухмыляясь во весь рот. Он уверенно держался против моего натиска. Я и сама знала, что не представляла для него реальной угрозы. Вся эта болтовня про тренировку была ширмой. Он хотел, чтобы я выплеснула всю свою злобу, и делал это единственным известным ему способом.

И это сработало. Признать это стоило.

Я увернулась от очередного взмаха, избежала удара коленом в грудь и треснула своей палкой ему по спине. Это застало его врасплох; он шипяще втянул воздух, когда дерево оставило красную полосу на его бледной коже, перечеркнув чёрные узоры татуировок.

Когда он попытался ударить меня локтем, я снова уклонилась и ударила рукоятью второго меча по его рёбрам. Он крякнул, пошатнулся и едва успел отвести мой следующий удар. Наши оружия сцепились, и впервые с начала спарринга я остановилась, чтобы перевести дух.

Это было ошибкой.

Глядя в его глаза, цветом похожие на разлитые чернила, я почувствовала, что больше не могу. В пустоте,оставшейся после ярости, осталась лишь тоска. Слёзы заструились по щекам, а пальцы разжались сами собой.

Когда слёзы потекли ручьём, я сдалась. Пальцы разжались, деревянные мечи с глухим стуком упали в пыль. Через мгновение я рухнула на колени. Просто больше не могла.

Он говорил, что я сильная.
Но силы имеют предел.

Мне всё это осточертело. Надоело сражаться. Надоела несправедливость. Надоело стоять против целого мира. Вечные требовали от меня слишком многого. Хотели сломать? Возможно, у них получится.

Пока я пыталась осознать происходящее, я почувствовала, как он садится рядом на песок, а его руки осторожно поднимают меня, усаживая к себе на колени и прижимая к груди. Я позволила ему и утонула в этом объятии. Не могла отрицать, что в нём было утешение.

— Всё будет хорошо, — пробормотал он.

— Не лги мне.

— Я способен на многое. Но в этом я искренен. — Его губы прикоснулись ко лбу. — Я никогда не солгу тебе. Ни сейчас, ни после.

Моё сердце ныло, словно зияющая чёрная дыра, потому что я знала… просточувствовала… что это утверждение ложно. Я положила голову ему на плечо, закрыла глаза и позволила себе плакать, потому что отчаянно хотела ему верить.

Каел

Агна наконец уснула, свернувшись калачиком у моего бока. Её дыхание стало ровным и спокойным, но даже во сне на лице её не разгладились морщинки боли. Она заживала, но очень медленно — слишком медленно для моего беспокойного сердца. Её тело не имело множества отметин, которые можно было бы использовать как источник силы для исцеления. В этом мире, где магия вплетена в самую плоть, она была почти пуста. Черпала стойкость лишь из глубин собственной души, из того неукротимого духа, что горел в ней ярче любых чар. С её единственной тонкой лиловой чертой на одной руке в Доме Келдрика её сочли бы слабой, едва ли не последней в иерархии силы.