Книга Обитель Короля снов, страница 41 – Валентина Зайцева

Осознание, что я одна, ранена, не знаю, где я и не в опасности ли от новых Бродяг или других тварей, тяжким грузом легло на желудок. Мне не приходило вголову, что в этом мире есть вещи страшнее Грезара. Он и сам был достаточно чудовищен, чтобы не добавлять к этому мысленный стресс. Грезар. Неожиданная волна скорби накрыла меня, хотя я не понимала, почему. Он был мерзким подонком. Хуже даже Бродяг. Их намерения были ясны. Они хотели лишь утолить голод, как любые кровожадные чудовища. Грезар ни разу не проговорился, зачем я ему. Я даже не была уверена, знает ли он сам. Не для своего извращенного удовольствия, это точно. За короткое время знакомства я приносила ему только раздражение и проблемы. И всё же он сделал всё, чтобы спасти меня. Мог оставить привязанной к дереву — легкой добычей для Бродяг, но не оставил. Он бежал со мной через лес часами, чтобы я жила. В любой момент он мог бросить меня на растерзание, но не сделал этого. Он нес меня, и в итоге, похоже, заплатил за это жизнью.

Свист прервал мои мысли. Веселая мелодия приближалась от края леса. Я прищурилась, вглядываясь в тьму между деревьями, ожидая увидеть того, кто спас мне жизнь. Ещё один, кого поблагодарить в этом странном мире. Первой мыслью была Тиана — единственный человек, встреченный здесь, кроме Грезара. Но если есть один, должны быть и другие. Может, не люди, но человекоподобные, не желающие меня убить, в отличие от всего остального в этой дыре.

Не знаю, кто удивился больше, когда из леса вышел Грезар.

— Тебе нужно отдыхать и держать ногу приподнятой, — сказал он, оборвав мелодию, которую он напевал и вернувшись к своему угрюмому, мерзкому нраву.

— А ты должен быть мёртв, — парировала я, бросив на него раздраженный взгляд, игнорируя тепло, разлившееся внутри при виде его. В конце концов, он спас мне жизнь, и я должна быть благодарна, хотя не собиралась доставлять ему это удовольствие. К тому же он раздел меня до нижнего белья. Эта мысль требовала отдельного размышления.

— Кто-то спас мне жизнь, — сказал он, садясь рядом на песок. — Кажется, это была ты.

— Борьба с убийцами стала здесь традицией, — небрежно ответила я, пока он развязывал рубашку с моей ноги. — Ох, чёрт возьми! — выкрикнула я, когда воздух коснулся кожи, посылая жгучую боль по ноге.

— Зачем ты так часто употребляешь это слово? — упрекнул он, ощупывая кожу вокруг ран.

— Чёрт? — уточнила я, шипя от новой вспышки боли. — Моё любимое слово. Я использую его, когда кто-то считает нормальнымтыкать в мою разодранную ногу. У вас тут нет обезболивающих?

Он покачал головой, бросив на меня ироничный взгляд.

— Аптек нет, но есть я. Я не тыкаю, я проверяю, нет ли инфекции. Пока, кажется, нет, но до заживления далеко. Придется следить.

— Замечательно, — фыркнула я, сарказм лился почти так же обильно, как кровь, что пропитала серо-чёрный песок, делая его еще темнее.

— Нужно снова перевязать рубашкой, чтобы остановить кровь. Не идеально, но это все, что у меня есть.

Я протянула руку, давая добро. Может, я умру здесь, на этом пляже, от какой-нибудь мерзкой инфекции. Я легла, глядя на звезды, пока он обрабатывал мою ногу.

— Что оно вообще значит? — спросил он.

— Мм? — Я глубоко вдохнула, борясь с головокружением, грозящим меня поглотить.

— Это слово, «чёрт». Я думал, оно связано с чем-то грубым, но ты используешь его странно.