Онлайн книга «О чем смеется Персефона»
|
И вот она стояла перед знакомой дверью: два звонка – А. М. Шварцмеер, три звонка – Славские. Изрядно подросший младший братец Стаська – Станислав, они же все Славы! – открыл своим ключом и втащил за ней чемодан. В коридоре тихо, слышно мяуканье с чердака. Родители и вообще весь дом на службе, она успеет отдохнуть и приготовить что-нибудь праздничное к ужину. Конечно, если у мамы имелись для этого продукты. Стаська выскочил из комнаты, буркнув, что мамка велела заскочить с вокзала в булочную, а он запамятовал. Яся осталась одна, по извечной врачебной привычке направилась в уборную, чтобы сперва вымыть руки, а потом уж распаковывать багаж, переодеваться в домашнее, проверять, что и как изменилось в родительском логове. Она жалела, что им до сих пор не дали отдельную квартиру, хоть и понимала, что самой уже не придется там убирать и разбивать на балконе садик. – Здравствуй. – Родной, но совсем позабытый голос звучал глухо и как будто дрожал. Высокая тень перегородила проход, а лица разглядеть она не сумела, потому что вместо него кудрявился огромный куст сирени. Ким смотрел на нее сквозь лепестки и будто впервые видел: высокая грудь под тонкими штрихами батиста, шоколадные волосы, матово-смуглая кожа и нервные чуткие губы – она по-прежнему оставалась юной и прелестной. – Здравствуй, – повторил Ким и протянул ей букет. – Только не убегай. Я же ничего тебе не сделаю. – А разве я собиралась убегать? – Она зло рассмеялась. – Я у себя дома. – Не надо, Яся. – Отчего же? А как надо? На шею кинуться? Ты хочешь снова прощения просить? Довольно. Я давно уже простила. – Нет. Не надо прощать. Просто выходи за меня. – В нашей стране двоеженство запрещено. – Я разведен. Она… она сделала свой выбор и заплатит свою цену. А нам с тобой надо жить… и постараться поменьше ошибаться. – Я тоже так считаю. Я сильно ошиблась. Моя ошибка – это ты. Впредь буду предусмотрительнее. Ким стоял, не смея спорить. Он смотрел на ее нежный профиль, вдыхал запах ее духов и не знал, чем возразить. – Да. Я твоя ошибка, но ты ее уже совершила. Я привязан к тебе, не отвяжусь. Как дальше-то будешь отбиваться? Давай вместе подумаем. – Он сделал шаг влево и распахнул дверь в комнату Аполлинарии Модестовны. – Ну зайди хоть выпить чаю с дороги, заодно и обсудим. Я бабушку специально выпроводил… Я… я только скажу тебе, и все, пойдешь к себе, недалеко ведь. Яся твердым шагом прошла в уборную, закрыла за собой дверь, вымыла руки. Как поступить? Очень хотелось продолжить, хоть и не стоило. Она вышла и наткнулась на его щенячьи глаза… Ладно… Комната старой баронессы декорировалась для светского приема: круглый стол под скатертью стоял посередине, а не в положенном углу, портьеры задернуты, на буфете свечи, на тумбочке бутылка грузинского, фрукты и что-то вкусное под крахмальной салфеткой. Ясно-понятно: хитрый Ким все выпытал у Стаськи, и вовсе тому мать не велела мотать в булочную! Сирень заняла трехлитровую банку и скромно присела у порога, чтобы хозяйка на забыла ее, когда соберется уходить. Кавалер откупорил бутылку, налил на донышко фужера густое красное, поставил тарелки и убежал на кухню. Вскоре на столе образовались корзинка с хлебом, сыр, колбаса, мясное рагу в оловянной кастрюльке. – Ты с дороги голодная, я знаю. Не хотел на кухне… |