Книга Ожившие кошмары, страница 50 – Екатерина Андреева, Александр Матюхин, Олег Савощик, и др.

Свиридов поймал Валеркин взгляд и посмотрел на распахнутый плед, под которым уже почти ничего не шевелилось. Плед был покрыт подсохшими пятнами крови.

— Что ты ещё наделал?

— Я же говорю, — пробормотал Валерка, внезапно улыбнувшись. — Жизнь хочу изменить. Жениться, работу сменить. Укатим с Машкой куда-нибудь на Дальний Восток. Там сейчас землю раздают среди полей и гор. А что? Домик отгрохаем. А ты тут сам присматривай, как и положено. Ты же сторож, а не я.

— Жениться? — голова закружилась.

— Ага. Я тебя для этого и позвал. Мне важно. Только близкие родственники. Без ЗАГСа и вот этого вот всего. Мы с Машкой теперь навеки вместе.

Свиридов тряхнул головой, не понимая.

— Ты что, тоже умереть решил? — спросил он.

— Сразу, брат. Домой вернулся и вены себе резанул, как надо, таблеток напился, лёг под плед рядом с любимой. Думал, что если умру, то поделом. А если оживём оба, то точно изменюсь. Иначе никак. — Валерка показал шрамы на руках, тянущиеся от запястий к локтям. Они почти заросли, были похожи на две тонкие извилистые линии. — У меня закуска, салаты, водочка ещё стоит, холодная, в летней кухне. Пойдём, брат. Всех пригласил, всех привёз вчера ещё. Одного тебя ждали.

— Кого — всех?

В пустоте груди нарастало волнение. Свиридов поднялся, и Валерка вскочил тоже, ухватил за плечо, крепко и цепко, посмотрел взглядом не влюбленного, а одержимого.

Дверь из сеней в комнату скрипнула, через порог неторопливо переступил отец. За ним вошла мама. Оба — мёртвые, давно истлевшие, в лохмотьях вместо одежды. Кожа, там, где она осталась, пепельного цвета. Глаз давно не было, как и носа и ушей.

— Плед, короче, годная штука, — сообщил Валерка. — Оживляет влёт. Даже тех, кто давно мёртв. А я подумал, что на свадьбу надо позвать тех, кого люблю и любил. Семью свою. Куда я без неё?..

Он бубнил что-то ещё неразборчивое, а Свиридов понял, что ситуация вышла из-под контроля.

— Послушай, — повернулся к Валерке, заставив себя отвести взгляд от мертвецов-родителей, которые застыли на пороге. — Так нельзя. Мертвые должны оставаться мёртвыми. Пуповины перерезаны, а, значит, вы все теперь не из этого мира. Нужно вернуться обратно.

— Для чего? — улыбалсяВалерка. — У меня есть шанс что-то изменить. Ты ведь сам постоянно говорил, что я должен выбраться из этого захолустья, карьеру построить, семью завести. Вот и выбираюсь таким способом.

Свиридов схватился за голову, подошел к родителям. Непонятно было, видят ли они его, чувствуют что-либо вообще. Родители скалились редкими зубами и не шевелились. От них пахло сырой землей, червями, гнилью. Запах с лёгкостью гулял из мира мертвых в мир живых и обратно.

— Вся семья в сборе, — сказал из-за спины Валерка. — Осталась мелочь.

Он подошёл так близко, что Свиридов почувствовал запах алкоголя вперемешку с сигаретным дымом. И тоже — гниль, землю, червей.

Обернулся. Валерка ударил его ножом чуть выше ключицы и резко выдернул лезвие. Кровь брызнула Валерке на лицо, на растянутые в улыбке губы.

Боль пришла с опозданием, прыгнула по позвоночнику и затылку, ударила по вискам. Ноги подкосились, и Свиридов начал заваливаться вперед. Хотел вытянуть руки, но не успел и ударился лицом о доски пола.

— Мне кажется, ты забыл, что являешься частью семьи и традиций, — сказал Валерка, присаживаясь рядом на корточки. — Дар не делает тебя особенным. Он лишь накладывает ответственность. Вот я всю жизнь был безответственным, а теперь…