Книга Пепел наших секретов, страница 62 – Ева Ланси

«Не могу сказать ей в лицо: “Убили”».

– Алек, Син и Калеб тоже знали?

– Да.

– Кто еще?

– Больше никто.

– Почему не я? Мне плевать, почему ты меня не посвятил.

Звучит стремно.

– Но я не понимаю, почему Дасти ничего не сказал семье?

Боже, я не хочу отвечать на ее вопросы – ведь сам считаю такое решение несправедливым. Но осуждать в принципе выбор Дастина после случившегося – тоже вещь некрутая, с учетом, что я до последнего хотя бы формально поддерживал все его планы.

– Думал, так будет лучше, Солнечный Свет. Не хотел умирать на ваших глазах.

– А в итоге… – пытается перебить девушка, подбираясь вплотную к самой болезненной теме, но я, образно говоря, не даю ей упасть в пропасть.

– А итог такой никто не планировал. Сирена, ублюдок сядет за это.

– Макса Колди и моего брата что-то связывало? Может, я еще чего-то не знаю?

– Нет. Даст никогда бы не стал иметь никаких дел с психом Колди, – отрезаю я.

По крайней мере, это правда. Гребаное стечение обстоятельств. Психи на то и психи – Максу Колди не требовалась адекватная мотивация для убийства. Хотя, черт возьми, я никогда лично не знал урода. Я не жил в Даствуде и не учился в «Сент-Лайке». Но друзья уверены, что брат Сирены никогда напрямую не контактировал с Максом.

Девушка не комментирует мой ответ, лишь поджимает губы. В ее взгляде читается издевательское сомнение, что брат не так уж много выиграл, имея дела с безумцами вроде меня.

Она даже не подозревает, насколько права, но я не поддержу ее намеки. Потому что, когда пялюсь на ее губы, находясь в этом месте, понимая, как мне не хватало даже звука ее голоса за весь гребаный год, я больше не хочу закапывать самого себя.

Мне наивно хочется похоронить прошлое и предложить Сирене светлое будущее. Со мной.

Но я опять ее обману, ведь будущее не окажется светлым, в нем сумрачно, как сейчас – после заката солнца. А призраки прошлого, как их ни хорони, имеют свойство оживать в самый неподходящий момент.

Я это помню и знаю.

Но пока не хочу думать о таком.

Меня накрывает волнами от одного только присутствия Сирены. От воспоминаний нашего краткого совместного прошлого, пусть счастливых моментов там и было до убогого мало. Но я их ценил, и Сирена тоже.

– Поговори с родителями, если нужны подробности, – советую я, желая соскочить с темы. – Они посвящены в следствие, а я не знаю чего-то больше, чем они.

– На черта ты тогда притащился сюда?

– А ты?

Отвечать вопросом на вопрос – удел неудачников, к каким не хотелось бы себя причислять, но мой честный ответ будет уместен только при одном исходе – если он совпадает с ответом Сирены. Иначе все через секунду превратится в ненужную драму.

Я напряжен, ожидая ее реакции. Сосредоточенно рассматриваю ноги девушки, как будто озабоченный школьник, лишь бы не смотреть ей в лицо.

Но на самом деле я гребаный трус – в который раз перевешиваю на Сирену решение нюанса в виде нас двоих здесь, и, как это называется, чтобы самому не взять на себя ответственность.

Так и есть: я опять, как мазохист, хочу, чтобы девушка послала меня к черту. По факту я не заслуживаю даже того, чтобы находиться рядом с ней, и мы оба понимаем это. Но эгоист во мне желает верить в чудо, мол, каким-то образом Сирена еще раз закроет глаза на мое предательство и даст нам шанс.

«Я тот самый больной ублюдок, который постоянно делает больно девушке, но всегда надеется, что она его простит снова. И снова».