Книга Пепел наших секретов, страница 60 – Ева Ланси

Я облажался тогда, добавил сегодня, на мне – все та же невидимая надпись, но мои ноги, как и раньше, ведут к этой девушке. Я еле волочу их, постоянно уговаривая себя развернуться, но внутренний магнит намного сильнее.

Возле залитой закатным солнцем поляны, которая заканчивается аккуратным спуском к местному озеру, я останавливаюсь, прячась в тени широколиственных деревьев, названия которых мне неизвестны.

Мне почудилось? Сирена кричит? Я узнаю – это она. И она в беде.

Я готов уже с боем броситься ей на помощь, что бы там ни происходило. Но, к счастью, мне хватает ума оценить ситуацию и быстро понять, что нет, Сирене никто не угрожает. Она сейчас одна на поляне. И она просто кричит… от всей той боли, в которую я ее посвятил совсем недавно.

Уходя, она казалась мне равнодушной. Но в действительности это была лишь ее попытка выглядеть такой.

А сейчас я становлюсь невольным свидетелем и слушателем того, как ломает мою… моего некогда близкого человека. И, скажу честно, зрелище ужасно.

Я замираю на месте, словно придавленный отчаянием Сирены. Ее крик боли мог бы заставить рыдать от сочувствия даже дикое животное.

Сам я не рыдаю, но отчетливо ощущаю, как от ее горестных возгласов меня начинает трясти, меня сейчас будто режут сотней кинжалов.

Образ хрупкой, сломанной девушки в лучах закатного солнца – и монстр, который допустил все это. Знаю, мне нет прощения, но я никогда еще столь остро не ощущал всю неправильность происходящего. И не только.

В моей жизни было достаточно отстойных моментов – иногда я молча злился, с чем-то смирялся, чувствовал ненависть, а что-то вызывало желание отомстить. Но боль за другого человека… Похоже, я впервые понимаю, что это. Так сильно понимаю.

Боль Сирены пронизывает меня насквозь. Мне хочется забрать ее часть, чтобы девушке стало хоть чуточку легче. Даже не так, мне хочется схватить Сирену и спрятать от всего мира, чтобы ни одно гребаное событие не могло ее больше ранить.

И ни один человек не смел вызвать в ее глазах слезинки.

Но таким действием я и раню ее, и заставлю рыдать еще сильнее, ведь именно со мной было и будет связано все плохое в ее жизни, а я не в силах стирать прошлое и менять уже принятые решения.

Поэтому я всегда ухожу в подобных ситуациях.

Я никогда по-настоящему не хотел оставлять ее, никогда. Но именно этим я и занимался в самые трагические периоды жизни Сирены.

А сейчас сделать так снова – чертовски больно для меня самого, поскольку в моей голове, помимо других кошмаров, уже поселился и крик отчаяния Сирены, и он будет звучать громче остальных. Гребаная жизнь.

И вместо того, чтобы унести ноги как можно скорее, я продолжаю стоять столбом и впитывать в себя волны страдания, чтобы потом давиться ими, подхлестывая себя знанием, что я это заслужил, в отличие от Сирены.

Когда девушка умолкает, у меня уже нет шансов уйти – я проиграл самому себе. Чувствуя слабость от пережитого, я, как на таран, направляюсь прямо к ней, выходя из сомнительного укрытия. Понимаю, что мое появление может вызвать в ней новую истерику – и на это есть все сто причин. Но не могу быть правильным и не дать к этому повода тоже не могу. Может, взыграло эгоистичное желание взглянуть ей в глаза и утихомирить себя тем, что все не так уж плохо, буря миновала.