Книга Пепел наших секретов, страница 138 – Ева Ланси

Я не чувствую себя нормальной: застывшая, как камень, не имею возможности хоть как-то выйти из анабиозного существования.

Мозг отчаянно цепляется за прежний, светлый мир.

У меня благополучная семья. С братом у нас прекрасные отношения. Поездки на велосипедах, соревнования. Школьные будни. Посиделки с кофейными именными стаканчиками в редколлегии с другими учениками «Сент-Лайка». Тусовки с его компанией, постоянные глупые подколы парней и иногда что-то интересное. Планы на совместное поступление в университет, выбор факультативов из предложенных листовок. Последний разговор, когда Дасти говорит, что любит меня. И я ничего не предчувствую плохого. Совершенно ничего.

«Как странно – даже сердце не замерло в предчувствии беды. Неужели ментальная связь близнецов – миф?»

Я никогда в жизни не чувствовала себя одинокой, благодаря брату.

Я даже не знала, каково это – находиться в таком состоянии.

Жизнь летит к черту – никаких больше соревнований на спор, кто быстрее доедет.

Никаких уютных посиделок дома с разговорами ни о чем и обо всем. Мы не будем вместе учиться.

Родители полностью сосредоточились друг на друге, видя, что я не зову активно на помощь и не требую внимания.

С друзьями брата я пока не могу поддерживать общение. Они слишком агрессивны и злы. Думаю, это нормальное состояние, когда твой близкий человек становится жертвой, а преступник на свободе. Но во мне так пусто, что я даже не способна на ярость.

Нет никого. И нет ничего.

Я честно не знаю, что принесет следующий день, да и знать, если честно, не хочу. Не представляю, как выбраться из этой трясины и начать хотя бы рефлексировать – испытывать гнев, как друзья. Рыдать, как мама. Пытаться успокоить горюющих, как отец. Хоть что-то.

«Дасти…»

«После твоей смерти я ощущаю себя стоящей на краю пропасти. Шаг вперед – и полное забвение. Я боюсь его сделать. Хочу сделать шаг назад, но не могу».

В день похорон меня будит папа. Он приносит в мою комнату черную одежду и кладет ее на край постели. Я даже не всматриваюсь, что именно, мне все равно. Я просто киваю и встаю с кровати. На измученном лице отца отображается облегчение – хотя бы я не создаю ему проблем. Нам уже слышны рыдания матери, которые разрывают мне душу.

Папа быстро уходит, он спешит успокаивать ее. Снова.

Я надеваю удушающее длинное платье цвета воронова крыла – никогда не любила мрачные оттенки, но сейчас уже так все равно.

Даже завтракаю – в отличие от оставшихся членов семьи.

Мы едем в машине – очень жарко, отец забыл включить кондиционер.

Прощание должно происходить в церкви Святого Николаса, прихожанкой которой является мама. Я сразу вижу много народа в черном – и мне становится плохо. Очень плохо, хоть это невозможно сказать по моему застывшему лицу.

Меня пугает сюрреалистичная картина, словно кадр какого-то фильма, который пошел не по сценарию.

Слишком солнечный день – на небе ни облака. Я слышу пение птиц. Повсюду бесконечная зелень – трава, кусты, деревья. По-летнему уютно, тепло и безмятежно. Но люди в черном на фоне такого пейзажа выглядят как стаи воронов. Как нечто инородное. Искаженное.

Все неправильно.

Как смерть Дасти была изначально невозможной ошибкой, так и прощание с ним тоже.

«Я просто не могу осознать. Приняла, но не осознала. И не сделаю этого никогда».