Книга Пепел наших секретов, страница 104 – Ева Ланси

Я не смогу стать тем, кто отберет последнее желание умирающего человека. Близкого человека. Несмотря на чувства к его сестре. Даже если я совершаю сегодня ошибку, но это – порог, через который я никогда не переступлю.

И Сирена сейчас, пока ждет меня, я думаю, волнуется тоже, но в первую очередь как отнесется к нашим отношениям ее брат. Когда я впервые смогу поцеловать ее при нем. Как он отреагирует, что нам скажет.

Однако я все знаю заранее. Я уже успел поговорить с Дасти на эту тему несколько дней назад и в курсе его отношения. А весь эффект хоть какой-то неожиданности будет нами обоими разыгран изначально.

Еще щепотка обмана в заранее обреченные отношения. Но лжи так много, что плевать на мелочи.

– Я облажался, да? – Мне кажется мерзким курить в машине рядом с человеком, который только что прошел анонимное обследование и вообще чертовски болен, но и без того все хуже некуда.

Дасти как будто не слышит меня.

В его руках – результаты анализов, которые он даже не читает. Он и ехать не хотел со мной – я настоял. Моя гребаная, отнюдь не профессиональная надежда, что лейкемия рассосется на предпоследней стадии, испарилась. Все херово. Стабильное ухудшение.

Я пытался найти в заключении хоть один положительный момент, но обнаружил массу отрицательных. Полное дерьмо.

А Дасти и разбираться ни в чем не хочет – я вижу на его бледном лице тотальное смирение. И оно не связано с горечью, депрессией, ужасом – вообще нет. Он словно принял это давно, смирился и забил. Покорился и живет мыслью, что уже находится за тысячи километров отсюда, посещает новые города, страны под чужим именем. Может, молится в какой-нибудь церкви Рима или познает дзен в Тибете.

Формально его ситуация ужасна, особенно по сравнению с моей, но должен признать – Даст даже сейчас выглядит более расслабленным и счастливым, чем я.

Твою мать, как мне же его будет не хватать.

Есть в парне нечто такое, что ты подсаживаешься на его крючок, не успеешь опомниться. Это у них семейное, наверное. Какая-то светлая аура. Вот хранишь несколько лет в голове кучу всякого дерьма, стараешься это забыть или хотя бы замаскировать, будто ничего не было. А с ним как-то раз – и за обычной беседой выбалтываешь все. Причем не ощущая стыда или смущения, мол, зачем я сейчас топлю сам себя?

И потом еще получаешь какие-то слова – вроде простые, но которые переворачивают все внутри, типа никакой я не урод и не был им никогда. Нормальный абсолютно. С каждым бывает. А я еще молодец, справился. Только перебора не нужно.

Никакого осуждения, только дружеская поддержка. И бесконечная вера в меня, что я хороший, достойный всего лучшего парень, – вот что я получал от Дасти за годы нашей дружбы.

И подложил ему свинью, связавшись с его сестрой.

Единственное, что я мог сделать в свое оправдание, – сказать ему все как есть. Я влюблен и, кажется, взаимно. И у меня нет сил остановиться.

– Кей. – Друг лениво машет рукой друг. – И так было все ясно.

Мы находимся в центре города и ждем открытия какой-то особенной лавочки со сладостями – Дасти хочет купить там какие-то пирожные Сирене или хрен знает что, и я хочу немного узнать, что именно. Чтобы самому таскать ей их пакетами.

– Когда ты уедешь, что мне делать, скажи? – психую я. – Я сто раз сдохну, переживая за тебя. А тут еще и такое. Если Сирена выяснит, что я вот так взял и дал тебе свалить в неизвестность в твоем состоянии, – это ее убьет.