Книга Звездный плащ Казановы, страница 61 – Артур Гедеон

Тут же стояли еще один разбуженный постоялец и слуга, державший в руках небольшой глиняный подсвечник с одной неровно горевшей свечой.

– Что случилось? – спросил у них Джакомо.

– Сбиры накрыли с поличным какого-то распутника, синьор, – ответил слуга.

– А именно? Каковы подробности?

Слуга пожал плечами:

– Офицер, кажется венгр, привел женщину.

– Красотку, – усмехнулся другой постоялец. – Видел краем глаза.

Эстафету взял слуга:

– Он, этот офицер, старикан-усач, ни шиша по-нашему не говорит. Как путешествует, черт знает. Его и поймали сбиры по обвинению в прелюбодеянии.

– А что женщина? – поинтересовался Джакомо.

– Вроде как француженка, тоже по-нашему ни бум-бум, прячется.

– Ну очень хороша, – повторил другой постоялец. – Видел ее вчера. Я бы сам не отказался от такой. Кстати, она была переодета мужчиной.

– Почему? – спросил Джакомо.

– Понятия не имею. Может быть, все ее платья у прачки? – усмехнулся он. – Ладно, пойду. А то сейчас еще хватятся за ножи. Не хочу потом выступать свидетелем в суде.

И постоялец ушел. У Джакомо со сбирами – хищной папской полицией – были свои счеты. Это они в Риме преследовали двух влюбленных, а закончилось все тем, что его за доброе дело выставили из столицы и лишили престижной службы у кардинала Аквавиве. Нынешняя ситуация была преступна лишь тем, что на территории папской области в гостинице в одной комнате с одной постелью могли останавливаться только законные супруги. Привел даму – предъяви документ. Какое лицемерие, какая пошлость! И если мужчина просто пригласил женщину, любовницу или спутницу, то оба могли оказаться в кутузке, а потом и в суде. В Венеции и во Франции дикие законы Рима считались просто издевательством над здравым смыслом и природой человека.

– Ясно, – кивнул Джакомо. – А я, пожалуй, вмешаюсь. – И он решительно обошел открытую дверь. – Позвольте, господа! Думаю, тут произошло недоразумение! Я адвокат и помогу вам во всем разобраться!

Его красноречие подогревалось исключительно желанием увидеть «красотку-француженку», как ее охарактеризовал другой постоялец, которую привез в эту гостиницу иностранный кавалер, «усач-старикан».

Джакомо смело вошел в чужой номер и огляделся. Венгр, и впрямь старый, усатый и седой, стоял в рубахе и подштанниках, широко расставив ноги, как перед дуэлью. Военный тщетно спорил с тремя папскими сбирами, одетыми в черные плащи и шляпы, и уже сдавал позиции. Тогда Джакомо громко сказал:

– Правосудие! Требую правосудия!

Сбиры было набросились на него, кто таков и что ему надо, но Джакомо выставил вперед руку:

– Я адвокат кардинала Аквавиве и требую объяснений, почему вы разбудили меня среди ночи!

Не раз он пользовался этим именем! Пусть Аквавиве его выставил из Рима, но кто возьмется проверять, служит он ему или нет. Но имя-то Аквавиве знали все! Приписывая себе таких патронов, люди редко врут, тем более молодой человек выглядел представительно и дерзко. А стало быть, знал себе цену.

В глубине комнаты стояла двуспальная кровать, на которую незваный адвокат, вступившись за постояльцев, то и дело поглядывал, и недаром. В какой-то момент на его повелительный голос из-под одеяла показалась женская головка: точеное личико, черные вьющиеся волосы, темные напуганные глаза, очень любопытные. Молодая женщина встретилась взглядом с Джакомо, и он прочитал в ее глазах одну только просьбу: «Кто бы вы ни были, умоляю, сделайте так, чтобы эти негодные люди ушли отсюда и оставили нас в покое!» Женская головка показалась и спряталась назад, под одеяло. Ее взгляд прибавил Джакомо решимости. Венгерский офицер был немолод и мрачен лицом, он совсем не подходил своей даме, если только она не публичная девка. Но эта дама никак не походила на шлюху. Венгр плохо говорил по-итальянски, но знал латынь, ее понимал и Джакомо, они наспех объяснились. И Джакомо растолковал сбирам, что офицер путешествует по поручению кардинала Альбани, что женщина не итальянка, а француженка, его невеста, что они понятия не имели о таких строгих законах и что он, Джакомо Казанова, готов быть свидетелем и представлять их права в суде. И пообещал, что кому-то придется здорово раскошелиться, когда дело прояснится. В конце концов, спорить с таким норовистым малым, да еще адвокатом, сбирам не захотелось, и они поспешно удалились. А прибежавший хозяин гостиницы, узнав, что за птицу в лице адвоката занесло к нему в дом, долго приносил свои извинения. В конце концов венгерский офицер сердечно поблагодарил молодого человека за помощь.