Книга Неуловимая звезда Сен-Жермена, страница 86 – Артур Гедеон

– Так и не скажу. Зато покажу, как оно действует.

– Да-а! – сдаваясь, покачал головой Долгополов. – Так значит, это в нем наш Людовик Счастливый увидел все несчастья своей семьи в самом недалеком будущем?

– Именно в нем.

– Как он тебя не казнил? Не сжег на костре?

– Ну, не те уже были времена. Это во‑первых. А во‑вторых, он поверил мне. И с того самого часа был уже безутешен. Но он хорошо помнил, что сам я не желал показывать ему тех страшных картин. Я всячески отговаривал его, убеждал, что будущего лучше не знать, оно может свести с ума. Но слово короля – закон. А потом он попросил показать, как он умрет. И тут уже я ему отказал наотрез. Сказал: это против божьих правил. Ни один человек не должен видеть своей смерти. И что я сам никогда не просил зеркало об этом.

– И он поверил вам? – спросил Крымов.

– Представьте, да. Если бы Людовик увидел свой распухший труп, изгрызенный оспой, к которому боялись подходить даже верные слуги, если бы узрел, как его засыпают в ящике хлоркой, чтобы она убила всю заразу, он бы этого просто не выдержал. Умер бы на месте от ужаса.

– Но вы это видели? – спросила Зоя.

Рудин кивнул:

– Я видел – и в зеркале, и чуть позже живьем. Зрелище было не для слабонервных. Свою смерть не должен видеть никто ни в каком пророческом зеркале. И глупы те люди, что пытаются всеми силами, да еще за деньги, увидеть край пропасти, с которого им суждено рухнуть камнем вниз.

– Без патетики ты обойтись не можешь, да? – усмехнулся Долгополов.

– Не пытайся уколоть меня, королевский лекарь. Я говорю правду, да ты и сам знаешь это. Ты видел тот ящик с хлоркой и трупом короля. Или, скажешь, нет?

Антон Антонович мрачно усмехнулся:

– Разумеется, я и потребовал засыпать его хлоркой, и как можно скорее, чтобы зараза не разошлась по дворцу.

– Тем более. Ну так что, за дело? – спросил Рудин. – Мы должны узнать, куда ведет нас путь.

– Нас? – переспросил Крымов.

– Я еду с вами, – твердо сказал Рудин. – Теперь куда вы, туда и я. Хоть на край света.

– Ладно, – кивнул детектив. – Принимаем.

Антон Антонович потер маленькие цепкие ручки:

– Приступим! Ты будешь что-то говорить? Или так, силой мысли?

– Можно по-разному. Мне нужен мой советчик, проводник, поводырь.

– И кто он? – спросил Крымов.

– Дух. Бесплотный дух. Он пришел ко мне вместе с этим зеркалом, он сам выбрал меня, он был сторожем его, хранителем этого перехода из того мира в другой, дежурным этого коридора. Я прошу у него той или иной встречи, и он открывает мне путь.

– Так было и с Людовиком Пятнадцатым? – спросил Крымов.

– Да, – кивнул Рудин.

– Он разрешает, чтобы вы приглашали свидетелей?

– Да, несколько раз он высказался против, но это были особые люди.

– Простите, особые, но какие?

– Скептики. Недоброжелатели. Это ведь то же самое, как пригласить на изысканный пир того, кто демонстративно плюнет в свою тарелку и с усмешкой уйдет.

– Ясно. Мы ни те и ни другие. Мы верим, и мы доброжелательны.

– Поэтому я допустил вас до сеанса.

– Он что-нибудь просит взамен? – спросил Крымов. – Ваш Дух?

– Никогда и ничего. Отставьте стулья в стороны, господа, это не кинотеатр, и я приступлю.

Крымов отставил два стула в одну сторону, Долгополов оттащил свой в другую и плюхнулся на сиденье.

– Зоя, садись, – сказал Крымов.

Но Зоя Осокина не двигалась.