Книга Вечерний свет, страница 43 – Клайв Баркер, Эд Горман, Джек Кетчам, и др.

Тому хватило ума, чтобы броситься бежать, но на большее он явно не замахивался, потому что, оказавшись наверху, остановился и достал из кармана связку ключей. Когда он, нагнувшись, стал шарить рукой по двери в поисках замочной скважины, его голова дернулась, и он уставился на нас так, словно впервые увидел. Недоумение в его взгляде сменилось ужасом, и он стал пятиться.

– Черт, кто вы такие?

– Как сам думаешь, Нили?

– Мне это не нравится.

– Нам это тоже не нравится.

– У него бита. – Он кивнул, указывая на меня, при этом он раскачивался, да так сильно, что я ждал падения. Потом его рука поползла в правый карман джинсов. Можно было подумать, что там у него спрятан злобный хорек.

Ральф показал ему складной нож с девятидюймовым лезвием.

– Ты это ищешь?

– Эй! – Нили потянулся за своим ножом и потерял равновесие. Ральф успел его подхватить и поставить прямо.

Но у Нили еще оставались силы, и он, к моему удивлению, проявил неожиданную прыть. Ральф оглянулся на меня и подозвал кивком. В следующую секунду Нили сделал неуклюжее пьяное движение, вырвал у Ральфа нож и встал в боевую стойку.

Это выглядело бы устрашающе, если бы не его пьяное раскачивание.

– И у кого теперь нож? – крикнул он, пытаясь нас напугать.

– Решил нас порезать, а, Нили? – Ральф наступал на Нили, тесня его. – Ну, давай! Ударь! Вот сюда. – Он вытянул руку. – Бей, не промахнешься!

Нили раскачивался, клонился назад, а Ральф подступал все ближе.

– Какой ты жалкий, Нили! Бьешь жену, а когда тебе отдали твой ножик, боишься меня пырнуть! Ты не мужчина, но ты ведь и сам это знаешь? Каждое утро смотришь на себя в зеркало и видишь себя настоящего, да?

Вряд ли Нили понимал, что ему говорит Ральф. В его состоянии это и впрямь было бы мудрено. Все, что он понял, – это что ему хотят причинить вред. Если не Ральф, то тип в бейсболке и в темных очках. Тот, с битой в руках.

Нили попятился назад и взмахнул руками в отчаянной попытке удержать равновесие. Ударившись спиной о тонкий брус, исполнявший на верхней площадке лестницы роль перил, он перевалился через него, сломав при падении. Он не вскрикнул на лету. По-моему, он так и не понял, что произошло. Когда он долетел до земли, я уже стоял рядом с Ральфом и пялился вниз, в тень.

Было совсем тихо. Ральф включил карманный фонарик, и мы уставились на Нили. Если он был еще жив, то очень натурально прикидывался трупом. Он находился не в той позе, которую мы обычно ассоциируем с падением с большой высоты: лежал на спине, с широко раскинутыми руками. Правая нога была немного подвернута, но ничего пугающего в этом зрелище не было. Распахнутые глаза смотрели вверх. В них не было ужаса, ничего такого, к чему нас приучили книги и фильмы. У нас на глазах у него под затылком стала расплываться лужа крови.

– Спустимся и удостоверимся, – предложил Ральф.

Можно было подумать, что кто-то включил звуковое сопровождение. В те секунды, пока Нили летел вниз, все звуки стихли, но теперь ночь опять ожила, да как! Ночные птицы, собаки, лошади, коровы, которым полагалось давно видеть сны, грузовики вдали, поезда – все дружно устроили такой немилосердный тарарам, что мне захотелось зажать ладонями уши.

– Ты в порядке, Том?

– С чего мне быть не в порядке?

– Я вижу. Я знал, что тебе будет нехорошо.

– Тебе-то, думаю, хоть бы хны. Подумаешь, мы всего-навсего убили человека!