Книга Сияние во тьме, страница 24 – Клайв Баркер, Джек Кетчам, Стивен Кинг, и др.

Мужчина с наушниками проводит их по коридору, осторожно впускает в яркую студию, тихонько прикрывает за ними дверь. Площадка оказывается меньше, чем ожидал Роман о Холокосте, и она приподнята, как платформа на параде. Под лампами сидит другая гостья – блондинка, выше его ростом, одетая таким образом, чтобы показать сильные руки и внушительную грудь, – кинозвезда. Он жалеет, что не знает, кто это.

В реальной жизни Роман о Холокосте никогда не искал своих родителей. И не находил никого из своей деревни. Они были мертвы, все так считали, и, хотя несколько месяцев он не верил в это, ему пришлось принять эту истину. Ни удивительных побегов, ни легких чудес здесь быть не могло. Ничего смешного, ничего вдохновляющего, никаких метафор с тайными операциями. Он не прятал драгоценностей, чтобы что-то за них выторговать, и не делился едой с больными детьми, а когда они оказались на свободе, не желал ничего из этого вспоминать.

Он и сейчас не желает, но на данный момент выбора у него нет. Они готовы к нему. Блондинка закончила, и мужчина с наушником ведет его к креслу, где она сидела, все еще теплому после нее. Звуковик протягивает провод ему под рубашку, тот холодит кожу, а ведущая благодарит его за то, что пришел на шоу. На ней столько косметики, что ее лицо буквально разделено на зоны по оттенкам – оживший Мондриан[27].

– Для меня такая честь с вами познакомиться. Ваша книга действительно изумительна, совершенно душераздирающая.

Он благодарит ее, кивая с видом профессора, пока звуковик возится с лацканом его пиджака.

– Можем проверить уровень? – произносит похожий на глас бога голос с потолка.

– Скажите что-нибудь, – приказывает звуковик.

– Привет, – произносит Роман о Холокосте. – Меня слышно?

– Хорошо, – отвечает потолок.

– Тридцать секунд, – говорит мужчина с наушником.

Сопровождающая Романа о Холокосте стоит за сценой у двери, со своим экземпляром книги, и показывает ему большой палец.

– Сначала я представлю вас и книгу, а потом задам несколько вопросов, – говорит ведущая. – Не беспокойтесь, все пролетит быстро, даже не заметите.

Он снова думает о Лондоне, о своем компьютере, который ждет на столе, о пустой кухне, накапливающейся почте. Как там, наверное, тихо, как спокойно. Почему это кажется ему идеальным, лучшим времяпрепровождением?

В реальной жизни все, кого он знал в детстве, мертвы. Солдаты приплыли на лодках, всех увезли и убили одного за другим, только он один выжил. Это тайна Романа о Холокосте – тайна, которую он никому не раскрывал и никогда не раскроет, ни сейчас, ни когда-либо (о, но разве они сами не знают?). В Романе о Холокосте люди, которых он любит, живут вечно. И эта ложь сделала его знаменитым.

– Пять, четыре, – произносит мужчина с наушником и заканчивает отсчет уже на пальцах.

– Мы снова в эфире, – говорит ведущая, наклоняясь к камере, и представляет его, рассказывает всей стране, что он написал блестящую, важную книгу о мрачнейшей трагедии нашего времени, которую Опра Уинфри выбрала для обсуждения в своем книжном клубе, и что он прилетел прямо из Лондона, из Англии, только ради того, чтобы участвовать в сегодняшнем шоу. Она поворачивается к нему, встречается с ним взглядом, и он не может не представить свою мать, не почувствовать ее руку на своей щеке. Что бы она подумала?