Книга Мертвый сезон. Мертвая река, страница 75 – Джек Кетчам

– Иисусе… – пробормотал он.

– Это что! Вы зайдите внутрь, – «воодушевил» коллег Уиллис.

Шериф обернулся к Шерингу, все еще выглядящему так, будто поднять подняли, а разбудить забыли.

– Сэм, – сказал он, – выкликай сюда еще пару патрулей. И коронера, само собой. Тут живые-то есть, Уиллис? – Вопрос был формальным – ответ он и так уже знал.

– Ни души. Хотя «Скорую» тоже лучше иметь в виду.

– Зачем?

– Кто-то ушел отсюда без руки. Не знаю, где сам этот парень, но кисть его валяется на полу. Вернее, то, что от нее осталось. Пальцы, главным образом.

– Хорошо. Сэм, «Скорую» тоже вызови. И скажи, чтобы парни в участке выяснили, кто сдавал этот дом, кто снимал его. Сколько всего людей здесь жило, их имена, описание внешности. Одна из этих машин, судя по номерам, взята напрокат – пусть узнают, кто ее взял и когда. Никаких промедлений, понял?

– Да уж мне ли не понять, – мрачно кивнул Шеринг.

– Ну, пошли посмотрим, – сказал Питерс Уиллису, и они ступили через порог.

Через двадцать минут с осмотром было покончено. Шериф увидел все, что хотел увидеть, и Уиллис повел его на холм, к дымящемуся кострищу.

Для Питерса вид нанизанных на жердь человеческих останков оказался хлеще всего остального, вместе взятого. Он вообще с детства боялся ожогов, но то, что предстало перед ним, уделывало все, что доводилось видеть когда-либо раньше. Речь тут уже не шла просто об «ожогах» – Уиллис не покривил душой, сказав «барбекю». Повсюду перед входом в дом и вокруг него валялись разбросанные кости и обкусанные куски мяса; сейчас представилась возможность увидеть, кому это все когда-то принадлежало. Определенно, барбекю – и уже даже не скажешь, мужчина это был или женщина. Достаточно уже того, что человек. Его самая безумная догадка насчет баек Доннера и показаний миссис Вайнштейн внезапно подтвердилась. Поначалу он еще подумывал о том, что старик попросту слишком уж дал волю фантазии, напридумывал монстров там, где на самом деле были всего лишь безумцы и идиоты, мелкие пакостники. Но, похоже, он серьезно недооценил этих людей.

Теперь он определенно знал две вещи, еще сутки тому назад остававшиеся всецело неведомыми. Первая вогнала в дурноту, вторая – основательно напугала. Первая – кто бы эти люди ни были, они убивали и пожирали жертв. Вторая – среди них имелись мужчины.

Остатки кисти в доме явно принадлежали белому мужчине, отличавшемуся при этом поистине великанскими габаритами. И даже по пальцам и ошметкам ладони становилось ясно, что это был человек, привыкший к грубому труду – кожа задубевшая, мозолистая. Не было такой ни у одной из найденных жертв – и у лежащего на кровати парня, и у найденного перед домом ручонки были гладкие, холеные, типично городские. Не такие, что привыкли иметь дело с землей, камнями, необработанной древесиной… совсем не такие, как у дурно пахнущей бабы, и, боже правый, даже у детей.

* * *

Время летело незаметно. Питерс наблюдал, как Уиллис заливал из фляги последние тлеющие в костре головешки. Останки, нанизанные на вертел, он велел не трогать – пусть полицейский фотограф снимет бесчинство во всех ракурсах. «У фотографа этой ночью в принципе будет много работы»,– подумал шериф.

– Как далеко отсюда до океана, Дейл? – спросил он.

– О, около двух миль. Насколько я помню, есть тропа или две, ведущие прямо туда. Одна проходит через здешние края и ручей, другая – в паре ярдов вниз по течению, она до самой береговой линии тянется. Я в детстве часто ею ходил, мы с пацанами рыбачили там. Хотя много никогда не ловили.