Книга Макабр. Книга 1, страница 149 – Влада Ольховская

Ему позволили независимое одиночество по двум причинам. Во-первых, он был одним из Мертвых – убить его можно, но это непередаваемо опасно для всего четвертого уровня. Уже ясно, что кровь Мертвых приносит серьезные разрушения. Никто не брался предугадать, что сотворит труп.

Во-вторых, он был одним из немногих хорошо обученных инженеров и программистов. Люди с таким образованием легче всего получали убежище на третьем уровне. Они бежали незаметно, ночью, тащили с собой семьи – или бросали семьи, если им выдвигали такое условие. Преданные близкие проклинали их и плакали, но заблокированные ворота надежно глушили любой звук. Через несколько лет тех, кто был способен починить систему жизнеобеспечения, можно было сосчитать по пальцам одной руки, и Лейса никто бы не превзошел. Так что его оставили в покое.

Он позволил себе насладиться одиночеством. Лейс прекрасно знал, что очень не нравится другим Мертвым. Они наверняка уже ищут способ его убить, и когда они придут за ним, он должен быть готов. Поэтому он тренировался так, чтобы выжить в битве с людьми и машинами. Он ждал, когда станет трудно, когда тело начнет подводить его, однако ничего подобного не случалось. Даже если он носил в себе болезнь, ему она не вредила. Его тело менялось так, как и полагалось при долгих физических тренировках, он чувствовал себя отлично.

В принципе, такой жизнью он мог бы даже наслаждаться, причем много лет, да не получилось… Сабир не позволил ему.

Брат начал ему сниться. Кошмары о его смерти уже были – в самом начале, а потом они отступили сами собой. Лейс тогда еще руководил поселением, он так выматывался, пытаясь наладить на станции нормальную жизнь, что спал от силы четыре часа в сутки. Зато сон получался крепкий и без сновидений.

Теперь так больше не выходило, даже если он намеренно изводил себя бессонницей, да и сны были другими. Иногда он видел правду: то, как он отрезал Сабиру путь к спасению… Но теперь правда являлась к нему редко. Стало только страшнее: порой он подходил к своему брату и намеренно заражал его, касался, передавая болезнь, и наблюдал, как кристаллы разрывают его на части. А бывало и так, что он вдруг оказывался на бесконечной, безжизненной каменной долине. Во сне он не понимал, как попал туда, и почему-то даже не думал об этом. Лейс совершенно точно знал, что он один. Но при этом он слышал, как кто-то говорил с ним, и это его почему-то не удивляло. Пугало – однако пугало смыслом слов, а не тем, что они прозвучали.

– Где твой брат?

– Не знаю. Разве я сторож моему брату? – зачем-то сказал Лейс. Он понятия не имел, почему выбрал именно такие слова, он никогда так не говорил. Но они рвались откуда-то из глубины его памяти, хотя он не представлял, где и когда услышал их.

– Что сделал ты с братом своим?

Тот, кто был с ним и одновременно не был, обращался к нему по имени… Это было не его имя. Проснувшись, Лейс никогда не мог это имя вспомнить. Он только знал, что оно не принадлежит ему – и ему подходит.

– Голос крови твоего брата взывает ко Мне…

Был не только голос, была и кровь, очень много крови. Она наполняла всю долину, она проливалась с неба дождем, и Лейсу казалось, что Сабир снова рядом, смотрит на него…

И не прощает. Никогда не прощает.

Лейс пытался игнорировать сны, сколько мог, но они будто разъедали его изнутри. Он во сне и наяву спрашивал у призрака брата: