Книга Макабр. Книга 2, страница 96 – Влада Ольховская

– Я ведь действительно жив! – не выдержал Лейс. – Я проходил обследование… Пульс есть, органы работают, я не зомби какой-то!

– А мы живем и не в мире магии, голову включи. Поле задержалось в тебе и не дало ДНК окончательно развалиться, как это случилось с остальными. Но как только поле полностью кристаллизуется, продолжится процесс, начавшийся пятнадцать, если не ошибаюсь, лет назад. И вот тогда ты умрешь. Не сразу, зависит от обстоятельств, твоя агония при максимальной медицинской помощи продлится до полугода. Только результат от этого не изменится. Облучение убило сам шаблон твоих клеток, поэтому тебе никто уже не поможет.

– И об этом ты пришел меня предупредить…

– Естественно, – подтвердил Гюрза. – Как ты мог понять, я не устраиваю познавательную пятиминутку. Многие из моих спутников давно хотели узнать то, что я рассказал тебе. Но им это знание не обязательно, еще и вдохновить на глупости может. Что же до тебя… Я мог сразу начать с предупреждения, но тогда меня завалило бы твоими неизбежными «почему», и я начал с начала. Я дал объяснения, а сейчас будет предупреждение: поле, которое сохраняет в тебе жизнь, не бесконечно. Оно ушло от первоисточника, это не батарейка, которая подзаряжается. Каждый раз, когда ты используешь то, что считаешь даром, ты высвобождаешь часть хранящейся в тебе энергии.

– Которая ограничена…

– Да. И чем чаще ты используешь силу, тем короче становится остаток твоей жизни.

– Не обязательно, что это правда… Это может быть неправдой!

Лейс не хотел ему верить… Было только одно желание: доказать этой самовлюбленной гадюке, что он не всегда прав… И вместе с тем в глубине души Лейс осознавал: Гюрза как раз первым понял то, что следовало бы понять ему.

Он ведь действительно плохо себя чувствовал каждый раз, когда использовал эти чудовищные способности. Но Лейс, в отличие от других Мертвых, делал это так редко, что не сумел заметить закономерность. Он почему-то возомнил себя одним из тех супергероев, фильмы о которых так любил в детстве.

Но это же глупо… Он давно не ребенок, он вырос, он даже считался ученым! Гюрза прав: за любым даром стоит научный принцип, который нужно понимать, а Лейс за прошедшие годы даже не озадачился этим.

Гюрза, увы, не упростил ему жизнь: он не стал спорить. Он просто спрыгнул со стола на пол, пожал плечами и направился к выходу. Но он все же бросил Лейсу:

– Возможно, я неправ. Возможно, вся моя теория неверна – она сляпана кое-как, и я признаю это. Но подумай вот о чем: что, если я прав? Если каждое использование силы убивает тебя. Стоит ли тогда тратить остаток твоей жизни на то, с чем могут справиться и роботы? Я видел труп твоего брата. Он придал своей смерти смысл, и я это уважаю – настолько, что предупреждаю тебя еще и из уважения к нему. Лично ты у меня уважения не вызываешь, судя по тому, что я знаю, ты довольно никчемное создание. Но, быть может, хотя бы в смерти ты сумеешь не опозорить Сабира?

Нужно было возразить ему… И Лейс хотел возразить, ярость, закипавшая в его душе, требовала этого! Но он промолчал, а потом Гюрза ушел, и вопить что-то ему вслед стало поздно, это выглядело бы даже хуже, чем молчание.

Лейс остался наедине с собственным гневом и обрушившимся на него чувством унижения. Сначала он не мог понять, почему ничего не сказал… Он думал, что все дело в страхе, и винил себя за это. Но потом до него дошло: страх тут вообще ни при чем.