Книга Сумерки не наступят никогда, страница 48 – Елена Блосфильд

Эрик вздохнул, поставил чашки в шкафчик, прошелся по комнате и молча сел рядом. Он взял мои руки и поцеловал. Потом притянул к себе, обнял и прижал мою голову к своей груди. Так я не могла видеть его лица. Он молча вздыхал минут пять и наконец сказал:

– Я знал, что ты проверишь меня по базе. Значит, меня там нет? Точно?

– Там есть Эрики, но значительно моложе. У тебя редкое имя. Я не могла ошибиться.

– Хорошо. Мне очень нужно было знать, есть ли я в вашей базе. Сам проверить не мог. Спасибо тебе. Значит, я – никто. Не существующий на земле человек.

«Зато профессор Эйслер существует в двух экземплярах… тьфу ты… то есть в двух местах. К черту экземпляров!» – подумала я. Этого еще не хватало, чтоб профессор создал себе подобных и подставлял их везде, откуда сочтет нужным исчезнуть.

– Кто же ты, Эрик? – вырвалось у меня.

– Тот, кто любит тебя. Разве этого мало? – улыбнулся Эрик и заглянул мне в глаза.

– Этого много, – вздохнула я, проглатывая сказку для глупой девочки, которая верит в любовь и в принца на белом коне. А Эрик был принцем в белом здании, наполненном бутылками с искусственной красной кровью. Как романтично! Почти вампирская сага.

И тут подумалось: а не выдала ли я случайно государственной тайны, тайны следствия или какой-либо другой? Но… как будто нет. У меня задание разузнать, где экземпляр, сбежавший из института. Ничего про это я не рассказала Эрику. Наоборот, он мне много рассказал про сангус – вещество, которое связывало экземпляр с миром людей. Возможно, Эрик мне расскажет и про экземпляра, но надо расспрашивать так, чтобы он не догадался, что именно меня интересует, – так, чтобы он сам мне рассказывал, а не отвечал на мои вопросы.

Ах, если бы я знала тогда, что Эрик уже догадался о моей настоящей профессии! Если бы он мне сразу сказал, кто он, откуда и что делает на заводе! Но каждый из нас соблюдал осторожность. Никому нельзя доверять. Даже себе.

Я смотрела в голубые глаза Эрика, и мне казалось, что ему известно всё обо мне и наши отношения – это игра в «кошки-мышки».

– Я приду сегодня вечером. И как можно скорее. Я отпрошусь… Ты меня будешь ждать? – спросила я.

– Да. Обязательно. Моя жизнь уже прошла, я сделал всё, что мог. И я хочу лишь покоя, счастья… того, чего у меня никогда не было.

– Я тоже, – призналась я, почувствовав усталость от работы и от жизни.

– Не могу тебе ничего предложить, кроме сангуса. Я не имею ни денег, чтобы уехать, ни дома, чтобы жить здесь с тобой, ни положения, ни имени, ни даже информации о себе в вашей базе… как ты знаешь… Сангус – это так мало… И так много… Это дело моей жизни… Не только моей… Это дело всей жизни профессора Эйслера… Но это жизнь и бессмертие многих, кто управляет страной, а возможно, и миром…

– Так много в таком малом…

– Но так мало в таком многом… – усмехнулся Эрик. – Ты представляешь, что сделал профессор Эйслер для России? Нет? А представь, что сангус значит для России… Не можешь представить?

Я покачала головой, удивляясь очередной загадке Эрика.

– Сангус для России – это всё. Это жизнь. Европейская нация вымирает. А сангус дает россиянам жизнь. Вечную. Но не всем… Я не знаю, как будет распоряжаться сангусом… э-э-э… государство. Но я надеюсь, что в благих целях.

Поймав мой вопросительный взгляд, Эрик продолжал: