Книга Лют, страница 61 – Дженнифер Торн

– Нильс был в палатке? – осторожно – тише воды – спрашиваю я.

– И Кристиан тоже. Мой брат. Мой маленький… – Марит бормочет что-то на своем языке. По-моему, какое-то ругательство. Она наклоняется и стискивает пальцами колени, словно хочет вырвать коленные чашечки.

– Мы почти пришли. – Я указываю на Олдер-хаус.

При виде него Марит отчего-то качает головой.

– Спасибо, – говорит она. И хромает.

Я лихорадочно вспоминаю, где лежит наша аптечка, прикидываю, где устроить Марит, чтобы вымыть ей ноги, и какая комната в доме самая теплая.

Макс как ни в чем не бывало сидит на краю лужайки, виляя хвостом, словно это не он только что целый час облаивал труп. Когда мы приближаемся, он мчится вперед и по изогнутой лестнице взбегает на крыльцо.

Парадная дверь открыта. Я вижу в проеме темный силуэт мужа. Хью стоит неподвижно, как статуя. Я уже собираюсь окликнуть его и попросить помочь, но он так странно смотрит на нас, что я непроизвольно останавливаюсь.

– Давайте обойдем с другой стороны, чтобы сразу попасть на кухню. – Я веду Марит к боковой двери. – А попозже, если захотите, я устрою вам экскурсию по дому.

Так-то лучше. И ногам Марит будет легче. На кухне мы ее и согреем, и накормим-напоим, и пораненные ступни вымоем, а когда она немного придет в себя, расспросим. Если что, Хью нас найдет.

Хлопает парадная дверь. Так, ясно, он злится. Я пока не готова с этим разбираться, сейчас есть более важные вещи.

Я прохожу мимо окна кухни, и Салли в ту же секунду летит открывать. Едва я ступаю на порог, как она уже что-то бормочет, ласково укоряет: «Мы так волновались», – но затем видит позади меня Марит, и ее лицо вытягивается.

– Ох, нет, милая, нет-нет-нет. – Она распростирает руки. – Ты приезжая?

Марит безмолвно кивает и, пошатываясь, направляется прямиком к растопленному камину. Я морщусь: безопасно ли для нее усаживаться у огня в такой день, особенно учитывая, что только что произошло? Искушать судьбу.

Резко одергиваю себя. Никакая это не судьба, а трагическая случайность. Прекрати подпитывать суеверия. Из-за них и бывают дни вроде сегодняшнего. Я не дам себе подпасть под власть суеверий, не позволю им опутать меня.

Я прислоняюсь к массивному кухонному столу. Салли разгибает мои пальцы, сует мне в руку чашку с чаем. Надо же, как крепко я стиснула кулаки.

– Посидите пока, Нина. – Салли кивает подбородком на Марит, стоящую у камина. – Пусть побудет минутку наедине с собой, прежде чем мы начнем вокруг нее суетиться.

Бессильно падаю на табурет.

– Где дети?

Стоит мне задать этот вопрос, и многообразие вероятных ответов вызывает у меня приступ тошноты, такой сильный, что я чуть не сгибаюсь пополам.

– Наверху с Динь-Динь. – Так Салли прозвала Эйвери. – Живы-здоровы.

– Я гляжу на пар, поднимающийся над моей чашкой, и думаю о пожаре – потушили его уже или нет, обнаружены ли тела. Что с ними сделают? Как поступят с Джоном? Оставят покойников лежать до завтра или зарегистрируют смерти сразу? Представляю себе Брайана и семь загодя приготовленных в полицейском участке каталок для трупов. Если все это происходит не впервые, наверняка существует определенный порядок действий. Кто? – спрашивает Салли, опираясь на столешницу. На лице – печальная улыбка, защита от скорби. Сомневаюсь, что поможет.

– Двое туристов. – Их, кивнув на сгорбленную спину Марит, я упоминаю первыми. Секундная пауза: второй ответ дается мне труднее. – И Джон Эшфорд.