Книга Лют, страница 111 – Дженнифер Торн

Собираюсь подхватить Эмму, встать и спросить у Джо, все ли готово, однако в этот момент Брайан поднимает кружку, и публика внезапно умолкает, будто сверчки, когда в небе над лугом проплывает туча.

– Отдадим же им честь!

В крохотной вселенной вокруг меня люди поднимают стаканы и кружки. Все разговоры застыли и превратились в тишину, твердую и гладкую, как мрамор. Даже Пикси и Макс перестают гоняться друг за дружкой, почуяв в воздухе перемену. Брайан достает из кармана сложенный вчетверо листок бумаги и разворачивает его, приложивк бедру.

– Джон Уильям Эшфорд! – провозглашает Брайан.

– Джон Уильям Эшфорд! – единым звучным хором повторяют все полное имя Джона. Все, кроме меня.

Я уязвлена тем, что, как оказалось, не знакома с местной традицией и только что упустила возможность произнести имя моего друга. Сколько же всего я до сих пор не знаю!

Брайан вновь опускает глаза на листок.

– Нильс Ларсен. Нильс Ларсен, – повторяем мы.

К хору, помимо моего, присоединился еще один сдавленный голос. Услышав его за спиной, оборачиваюсь – Марит сидит на траве, подняв руку с кружкой, как и остальные.

– Кристиан Даль, – зачитывает Брайан, мы повторяем и это имя, и наши возгласы объединяются в один великий стон, исторгаемый как будто самой землей.

Диана Шоу тихо плачет. По ее словам, она видела туристов только один раз, когда они зашли на почту и попросили разрешения воспользоваться телефоном, но отныне они тоже часть нашего общества, нашей традиции, нашей истории.

Следующее имя разбивает мне сердце.

– Эйвери Джейн Смит. – Даже Брайану нелегко его назвать.

Я понимаю, что сейчас рухну, но кто-то берет меня за талию и удерживает в вертикальном положении. Джо. Она упирается лбом в мой лоб, и так, склонившись друг к другу, мы вместе со всеми повторяем: Эйвери Джейн Смит.

Родители выкрикивают имя дочери громко, во весь голос, но не с вызовом, а, можно сказать, с гордостью; губы у обоих побелели от боли. Смиты вскидывают кружки, но не пьют. Когда снова воцаряется тишина, они смотрят в пустоту перед собой, как если бы вечер закончился, все разошлись и глядеть больше не на что. Нужно позаботиться, чтобы они поели.

Оглядываюсь, замечаю в дверном проеме Салли. Встретившись со мной глазами, она кивает. Окидываю взором фасад дома, ищу Хью и только потом вспоминаю, где он и что я сделала.

Кровь приливает к лицу, но я глубоко дышу и заставляю себя успокоиться. С ним все в порядке, он спит. Сбегаю проведать его, когда все займут места за столом. Придумаю отговорку, почему он не с нами.

– Минуточку внимания! Друзья! – обращаюсь я к собравшимся. – Прошу всех в дом. Рассаживайтесь, и мы сразу подадим ужин.

Островитяне цепочкой тянутся ко входу, любезно мне кивая. Стараюсь мысленно проговорить имя каждого. Наши имена должны звучать при жизни, а не только после смерти, верно? Имена очень важны. Мы здесь были. Мы здесь есть.

– Это же не вся твоя приветственная речь? – шепотом уточняет Джо, пихнув меня локтем в бок. – Чему вообще вас учат в ваших американских университетах?

Я смеюсь, по-настоящему, и шикаю на нее. Жители деревни поднимаются по ступенькам крыльца, между гостями затесались и Пикси с Максом. Пожалуйста, осторожнее, – предупреждаю я всех тем же тоном, каким обычно обращаюсь к детям.

Эрни Уизерс медленно переставляет ноги, цепляется за перила.